...
Zhaina - Нахская библиотека Добавить в ИзбранноеВ закладки Написать редакцииНаписать RSS лентаRSS
логин: пароль:
Регистрация! Забыли пароль?
Библиотека

Поиск
Опрос

Язык
История
Культура
Литература
Родина
Народ


Рассылка

Главная страница » История » По трущобам Чечни (жгучiй и наболѣвший вопросъ)
По трущобам Чечни (жгучiй и наболѣвший вопросъ) Ибрагим-Бек Саракаев

 По трущобам Чечни (жгучiй и наболѣвший вопросъ)

Ибрагим-Бек САРАКАЕВ

По трущобам Чечни
(жгучiй и наболѣвший вопросъ)

 В годы Советской власти имя и творчество первого профессионального чеченского журналиста Ибрагим-Бека Саракаева (1883-1934 гг.) было предано забвению. А между тем И-Б. Саракаевым написана приводимая ниже монография «По трущобам Чечни (Жгучий и наболевший вопрос)» и книга «Чечня и пленение имама Шамиля»; во многих газетах, издававшихся в начале века на Кавказе («Терек», «Терская жизнь», «Казбек», «Терские ведомости», журнале «Кавказ» и ряде др.) печаталось немало его материалов о нуждах и чаяниях нашего народа...

 

О Кавказе с глубокой древности сложилась слава как о стране чудной красоты и неисчерпаемых богатств. Люди, приезжающие сюда впервые, чтобы полюбоваться дивными красотами природы, приходят в неописуемый восторг от волшебных панорам, открывающихся пред их глазами.

Колоссы русской поэзии - Пушкин и Лермонтов, и другие русские поэты посвятили немало звонких стихотворений величественной красоте Кавказа. А арабский путешественник и географ Абу-ль-Хасан Али аль-Масуди, живший в первой половине X века по Р.Хр., не нашел других слов назвать Кавказ - как только «Муруджу-ль Дзагб-ва Меадину-ль Джаухар», т.е. «луга золота и рудники драгоценных камней»...

Все то, что посвящено поэтами и путешественниками Кавказу, рисуя в воображении читателя дивно-райский край, где нет места терзаниям и нужде, где царит вечный непрерывный праздник, заставляет его забыть или не замечать мрачную действительность кавказской жизни. Бесспорно, Кавказ - страна величественной красоты; Кавказ, быть может, - «луга золота и рудники драгоценных  камней».  Но  насколько эта  величественная красота милостива к человеку, и как сладко ему живется среди «неисчерпаемых богатств» знают лишь те, кои по воле судеб именуются кавказскими горцами...

«... Не ласкова она, эта красота, к человеку. Эта - мачеха, какая-то злая, беспощадная, не знающая жалости и сострадания...», - говорит о волшебной красоте Кавказа г. Цаголов (Край беспросветной нужды стр. 23-я). И точно, не красно здесь живется пасынкам судьбы: потоками их собственной крови обильно орошена эта красота гор, а сколько жгучих горьких слез пролито и проливается в «лугах золота и ущельях драгоценных камней».

Эту действительную, неподкрашенную жизнь Кавказа уловил маститый поэт Украины Т.Г. Шевченко, который отметил ее следующими знаменательными строками:

«За горами гори, хмарою повиті,
Засіяні горем, кровію политі.

Споконвіку Прометея
Там орел карає,
Що день божий довбе ребра
Й серце розбиває».

Поистине, «спокон-вiку» эти «хмарою повиты» горы «кровiю политi».

Если бы была возможность собрать всю эту кровь и все те горькие слезы, пролитые и проливаемые здесь, в один чан-гигант, а потом этот чан опрокинуть над Кавказом, то с уверенностью можно было бы сказать, что Кавказ захлебнется в волнах собственной крови и собственных слез.

Казалось бы, довольно слез!

Немало ими полита кавказская почва!

Раньше лились они над холодными трупами защитников того, что они считали своей неотъемлемой собственностью, а теперь...

Не станем останавливаться над всеми источниками, вызывающими их ныне, а остановимся лишь над одним - главным, т.е. над наболевшим земельным вопросом.

Как известно, горцы с отдаленной древности отчаянно защищали свою злую мачеху - величественную красоту своих диких гор - от различных плоскостных завоевателей.

На их упорную защиту наткнулась и великая Россия во время Кавказской войны.

Борьба горцев с Россией стала тем упорнее, что появившийся в 30-х годах мюридизм сплотил и спаял Дагестан с Чечней. Мюридизм давал защитникам независимости, кои падут в борьбе с русскими, блаженства рая.

Вдохновленные этим учением горцы отдавали предпочтение смерти, чем жизни: они просили у Аллаха смерти в бою с неверными, как высшую Его милость. Таким образом, пред лицом русских стала грозная полумиллионная сила горцев, презиравших жизнь и искавших смерти в бою, как наивысшую награду Бога.

Побороть горцев в их неприступных горах и непроходимых лесах - было задачей даже и для могущественной России далеко не из легких. Но она, наряду с пушками и мечом, пустила в ход в борьбе с ними еще и другое оружие, которое имело действие на горцев больше, чем все пушки и штыки. Оружие это - различные прокламации и воззвания, которые сулили горцам чуть ли не золотые горы, если они прекратят «бесполезную» борьбу и примут подданство Русского царя.

Шамиль, говорят, боялся этих прокламаций, как огня.

Он знал, какое это сильное оружие, и как оно может подействовать на умы легковерных горцев, а потому карал позорной публичной казнью тех, кто бывал уличен в распространении их, и того муллу, который осмеливался взглянуть на «преступную бумагу гяуров». Но прокламации все же проникали в народ и постепенно уменьшали у горцев энергию борьбы.

Горец стал все чаще и чаще спрашивать самого себя: «Стоит ли на самом деле бороться, если все то, что защищаю, будет моею неприкосновенной собственностью? Ведь цари неправды не говорят!»

Но вместе с тем у него возникало сомнение: «Сам ли царь говорит языком прокламаций?»

Сомнение это вызывало у чеченцев ряд вопросов, с которыми они, сначала через тайных посланцев, а потом и через своих наибов, обращались к русским главнокомандующим.

Они спрашивали их: «Сам ли Царь пишет им прокламации? Оставит ли Царь им их земли и леса, если они прекратят войну? Будет ли им гарантирована неприкосновенность шариата и адата? Не обратит ли Царь их в казаков? Не обложит ли он их непосильной данью?» и т.д.

На эти вопросы, помимо словесных ответов, как уже сказано, писались прокламации.

Главнокомандующий отдельным Кавказским корпусом, наместник Кавказский, генерал-адъютант, генерал от инфантерии князь Воронцов отвечает горцам на эти вопросы в прокламации «Горским народам Кавказа». Он пишет:

«Было бы вам известно, что я по воле Всемилостивейшего Государя Императора Русского назначен управлять здешним краем. Его Величеству благоугодно, и Его единственное желание есть, чтобы здесь был мир и спокойствие. Вам известно, что упорная война ни к чему не ведет более, как к убыткам и пролитой крови, и это уже доказано предшествовавшими годами. Война эта вам, вашим семействам не принесет ничего хорошего, кроме бедствия и невозвратимых потерь. Поверьте мне, что упорством своим вы невольно вынудите Россию поднять бесчисленные силы и беспощадно наказать вас всей силой войны. Ужели вы не убедились еще в обманчивых думах, что своры и советы дурных людей, находящихся между вами, вместо обещанного блаженства, которого можно будто бы достигнуть бесполезной войной, не приносили вам прежде и теперь не принесут ничего хорошего, кроме бедствий и потерь.

Если вы не послушаете меня, будете вести себя по-прежнему, то я буду вынужден поднять оружие, разорить ваши села и подвергнуть вас и семейства ваши всем неизбежным бедствиям войны. Напрасно пролитая кровь останется на вас и детях ваших, и вы должны дать ответ за нее общему Судье, Богу, Царю царей. Если советы мои послужат вам в пользу, и вы послушаете меня и удовлетворите желание моего Великого сильного Государя, этим вы принесете мне величайшее удовольствие, и я с радостью готов излить на вас щедроты моего Монарха, и вы удивитесь Его милостям и будете прославлять мир.

Верьте мне, что все обещанное вам есть истина, основанная на воле моего Государя Императора. Религия ваша, шариат, адат, земля ваша, имения ваши, а также все имущество, приобретенное трудами, будет неприкосновенною вашей собственностью и останется без всякого изменения. Российские войска будут защищать вас от врагов. Начальство будет заботиться о благоденствии вашем, и вы ни в чем не встретите нужды, и никогда вас не постигнет никакое бедствие.

Теперь я вам сказал все, что желает мой Государь и что он поручил мне передать вам. От вас зависит: воспользоваться счастием - принять наше признание, или нет; выбирайте одно из двух - и будьте сами себе судьями, помня, что всем тем бедствиям, какие вы неминуемо понесете от войны, будете сами причиною.

Еще раз повторяю, что обещания мои есть священны, и они - как бы собственные слова моего Великого Государя, которые никогда не могут подлежать сомнению. Воля моего Монарха и обещания священны, и он доверителям своим, как и мне, ни в чем не отказывает и всегда считает действия их, как свои».

Прокламации эти, повторяю, имели решающее значение в деле покорения Кавказа, что увидит и читатель из следующего:

Один из выдающихся наибов Чечни - Талхиг Аргунский, будучи хорошо грамотным по-арабски, оказывается, вел аккуратную запись всех важнейших событий Чечни, а равно и собственной своей жизни. Небольшой его дневник с пожелтевшими и мелко исписанными страничками, озаглавлен: «Эта книга того, что было на моем веку».

В этой «книге», между прочим, имеется довольно интересная запись, которая гласит (перевод сделан возможно точный):

«Вчера был в гостях у Мусхана (?). У него застал несколько человек наибов Чечни, а также у него было много стариков. Когда сел, подумал: зачем они съехались? Кончили ужинать, узнал секрет: читали вредную и опасную бумагу сардала (наместника) Воронцо (князя Воронцова). Хотел уйти, подумал - скажут, испугался. Говорили, надо верить бумаге русского царя и бросить войну.

Бедный Имам! Чечня для тебя потеряна. А что тебе эти наибы говорили в Хунзахе - слышали мои уши, а теперь?..

Теперь они попались в западню шайтана; сильна эта западня. Но нет предела могуществу Аллаха! Он могуществом своим спасет от неверных тебя (Шамиля) и народ!..»

Прокламации решили судьбу Чечни, а равно и Дагестана.

Талхиг оказался пророком:

В 1859 году, апреля 1 дня, после взятия русскими войсками аула Ведено, Чечня отпала от Шамиля и добровольно приняла подданство России. В том же году 25 августа, во время пленения русскими имама Шамиля, в Гунибе уже не было почти ни одного мюрида-чеченца, что подтвердил и сам Шамиль в своих словах, обращенных к князю Барятинскому, которому, между прочим, сказал: «Народы мои мне изменили, наибы разбежались...»

О том, что Чечня действительно добровольно присоединилась к России, а не была еще покорена, повествует нам и история Рождественского...

Наибы Чечни, вместе взятые, были гораздо сильнее Шамиля; если бы они, по желанию народа, не отреклись от него добровольно, то навряд ли князю Барятинскому удалось бы сдержать свое слово, данное Императору Александру II, - прислать ему в день его рождения в подарок плененного Шамиля.

Прокламации отняли у Шамиля горцев, а не Шамиля у горцев!

История народных войн богата случаями, когда после пленения или уничтожения главного народного вожака неизбежно выступали на арену мелкие вожаки, с которыми завоевателям приходилось считаться.

Ничего подобного в Чечне и Дагестане, после пленения Шамиля, не наблюдалось. Война, говорят, родит героев. Кто может поручиться за то, что мелкие горские вожаки, если бы стали продолжать войну, не выделили бы из своей среды второго грозного Шамиля?

Но этого не было, и объясняется это исключительно тем, что горцы не были покорены и побеждены силою оружия, а сами добровольно покорились «Белому Царю» и приняли подданство России.

Пленение Шамиля еще не говорило: «Война окончена! Кавказ покорен!» Нет, горцы поверили воззваниям русских военачальников, а наибы Чечни после падения Ведено заключили форменный договор с главнокомандующим Кавказской армией, наместником Кавказа генерал-фельдмаршалом князем Барятинским, согласно которому они отреклись от Шамиля и бросили войну.

Условия этого договора ясно выражены в прокламации князя Барятинского к чеченскому народу:

«При окончательном покорении Чечни и Дагестана, - пишет он, - я объявил уже вам изустно, что Император Всероссийский в бесконечной милости своей великодушно даровал прощение чеченскому народу за все враждебные его действия против нас в продолжение более 20 лет, за пролитую кровь русских, за вред и убытки, причиненные нам во время войны.

Подтверждаю ныне письменно мои слова и объявляю снова, что все, случившееся в продолжение этой бедственной для народа войны, должно быть забыто навсегда. Отныне Его Императорское Величество, распространяя на вас свою благость и попечения наравне с другими своими подданными, дарует вам следующие милости:

1)    Каждый из вас может свободно отправлять свою веру, и никто не будет вам препятствовать обряды ее.

2)    От вас никогда не будут требовать рекрутов и никогда не обратят вас в казаков.

3)    Все земли и леса на плоскости, где жил чеченский народ до возмущения 1839 года, будут отданы вам в вечное владение, исключая тех, которые заняты под укрепления с принадлежащими к ним покосными местами: эти земли навсегда остаются собственностью казны. Те же земли и леса в горной полосе, которыми народ до возмущения не пользовался и откуда вышел при нынешней покорности, останутся в запасе в распоряжении правительства; но на них не предполагается поселять ни казачьих станиц, ни чеченских аулов. Вам отведутся земли на каждый аул соразмерно числу жителей, и каждому аулу будет дан акт и план на вечное владение землей. Земли, подаренные правительством, и те из незанятых никем земель, которые впредь могут быть подарены частным лицам за заслуги, останутся навсегда неотъемлемою их собственностью.

4)    Правители, поставленные над вами, будут управлять вами по адату и шариату, а суд и расправа будут отправляться в народных судах, составленных из лучших людей, которые будут избираемы вами и назначаемы в должности с согласия ваших начальников.

5)    Снисходя к бедному положению народа, потерпевшего от разорения войной, правительство освобождает вас от взноса податей на пять лет, с тем, чтобы вы в течение этого времени устроили свое хозяйство, отдохнули и вообще поправились в домашнем быту. По истечении же льготного срока (т.е. пяти лет) вы обязываетесь уплачивать подать с каждого дыма по рублю. На первое же время вам предстоит только назначать содержание вашим аульным старшинам и другим должностным лицам в аулах в таком размере, какой вы сами признаете справедливым по вашему общему совещанию в вознаграждение за службу их вашему обществу.

6)    Точно также в течение пяти лет мы освобождаем вас от обязанности выставлять милицию, вы будете только назначать людей для рассылки бумаг и приказаний и для караула при арестантах в аулах и в дороге. Когда же пройдут льготные лета, то вместо назначения людей каждый раз по особому требованию вы обязываетесь выставлять в постоянное распоряжение ваших начальников не более, как по одному конно-вооруженному человеку с каждых 100 сакель, на полном содержании обществ, наймом или по очереди как вы сами найдете для себя, по общему совещанию, лучшим. Эти люди будут постоянно находиться при ваших начальниках для рассылок, для караулов при арестантах и для поддержания порядка и спокойствия в крае.

Объявляя вам эти милости, я желаю, чтобы вы воспользовались спокойной жизнью. Отныне все силы ваши, которые столько лет тратили на разорявшую вас войну, обратите к мирным занятиям, как-то: к разработке полей, к ремеслам и торговле.

Каждому из вас, кто пожелает, можно будет заниматься ремеслами и торговлей на общих основаниях, предоставленных для всех подданных русского Императора; вам теперь открыт путь во все места за Сунжу и Терек, где вы найдете для себя промысел, а для произведений ваших сбыт.

В стране вашей войска разрабатывают дороги, по которым вам будет легко провозить все, что вы отправите для продажи. Вы скоро сами убедитесь в пользе для вас этих дорог; но чтобы они всегда были полезны, надобно поправлять их, чинить мосты и не давать зарастать лесам, вырубленным войсками; это будет лежать на вашей обязанности.

Повинуйтесь назначенным над вами начальникам; преследуйте, ловите и выдавайте им преступников и беглых, не скрывая их не под каким предлогом, и назначайте от себя по очереди людей для того, чтобы караулить их в аулах и отводить их в другие места по назначению начальников.

Это главное, что мы от вас требуем для вашего же собственного спокойствия. Никто лучше вас самих не может знать тех людей, живущих между вами, которые любят разбой и грабеж, и никто лучше вас не может узнать о прибытии в край таких людей из других мест; а потому мы возложим ответственность за убийство и грабежи на те аульные общества, на земле которых они будут случаться.

При прохождении войск через ваши земли мы будем иметь надобность в подводах от жителей. Число этих подвод будет назначаться главными начальниками, сколько возможно без обременения для вас, и за каждую подводу, сверх положенного для войск по закону числа оных, вам будет выдаваться от казны определенная плата. Справедливое распределение подвод между жителями по очереди будет возложено на сами общества, под наблюдением наибов и правильность распределения будет проверяться народным судом.

Для сохранения лесов от истребления должно назначить в каждом ауле особые лесные участки и запретить порубку их без дозволения общества. В тех лесах, в которых рубка будет производиться свободно, должно установить денежный сбор по приговору народного суда для того, чтобы собранные деньги употреблять на содержание школ и на пособие бедным, пострадавшим от пожара или других несчастных случаев. Деньги эти будут храниться в народном суде, и за правильным их употреблением будет учрежден надзор.

Вот, что вы обязаны будете исполнять; и ничего более того, о чем я вам теперь объявляю, от вас требовать не будем.

Не имейте более никаких опасений и сомнений на счет вашей будущности. Вы отныне должны быть убеждены, что ваша вера, ваша собственность и ваши обычаи остаются неприкосновенными.

Один только обычай кровомщения, как противный Богу и наносящий неисправимый вред людям, должен быть уничтожен между вами.

Каждый из вас, совершивший убийство вследствие канлы, будет судим по русским законам и подвергнут наказанию по определению суда.

Вы скоро сами поймете пользу уничтожения этого дикого обычая. И когда увидите, что правительство охраняет ваше спокойствие, станете просить сами об изменении некоторых и других обычаев ваших, не сообразных с настоящим положением вашим.

Сельские муллы и кадии обязываются прочесть это объявление при мечетях столько раз в дни джумы, чтобы оно сделалось известным всему народу, и верно объяснить содержание его на местном языке.

При этом предваряю, что если бы засим явились между вами злонамеренные люди, которые стали бы тревожить народ ложными и превратными толками, то они подвергнутся самому строгому наказанию без малейшей пощады».

Здесь уместно будет сказать, что в потере для себя Чечни Шамиль был, до некоторой степени виноват и сам. Неосторожное оскорбление, брошенное им в пылу раздражения по адресу чеченцев, сразу лишило его той любви и уважения, которыми пользовался у них до того дня.

А объявление им на Автуринском съезде наибов, что наследником имамства Чечни и Дагестана он назначает старшего своего сына - Кази-Магому, вызвало недовольство и разные толки и в их среде, как, например, открытое заявление наиба Хаджи-Мурата, который, чуть ли не в глаза Шамилю сказал, что «имамство после него получит тот из наибов, у которого шашка окажется острее».

Но, во всяком случае, еще раз повторяю, что исторически неправильно то утверждение, что чеченцы были покорены исключительно силою русского оружия. Главную и бесспорную роль в замирении народа сыграли вышеприведенные торжественные обещания главнокомандующих, наместников Кавказа, которые объявляли горцам эти обещания от имени Государя Императора.

Подтверждением приведенного служит то обстоятельство, что почти все наибы Чечни, воевавшие с Шамилем против русских, получили офицерские чины и другие награды, как например: Дуба, Борщик и т.д. Ни один из них не был разбит русскими войсками и не был пленен.

Небезынтересным будет теперь проследить, как свято сохранилась в силе прокламация князя Воронцова, и какое жизненное применение получил договор, заключенный чеченцами с князем Барятинским.

В 1864 году, спустя четыре года после пленения Шамиля, т.е. после наступления окончательного спокойствия на Северном Кавказе, помощник главнокомандующего Кавказской армией подает записку военному министру, из которой «мы видим, - говорит г. Цаликов («Кавказ и Поволжье», стр. 18-я), - что политика русского правительства была одинакова, как на берегах Кубани, так и на берегах Терека и Сунжи».

«Западный Кавказ, - гласит записка, - заселением гор русскими станицами был поставлен в положение совершенно обеспеченное: на 100 000 горцев, выселенных на плоскость и разобщенных друг от друга, мы имеем 220 000 казаков, также вооруженных и также воинственных, следовательно, при нужде можем обойтись вовсе без войск...»

«Указав, - говорит г. Цаликов, - что в некоторых частях Сев. Кавказа русская власть уже достаточно упрочена и, следовательно, там не требуется больше обычных строгих мер, записка переходит к выяснению положения дел в Чечне».

«...Тут все сложилось, - читаем мы в этом интересном документе, - против нас и характер народа, и общественный быт его, и местность. От природы восприимчивый и до крайности легкомысленный характер этого народа при всяких, даже благоприятных, обстоятельствах представлял бы большие затруднения для того, чтобы управлять им.

Продолжительная война, которую чеченцы вели с нами, не возвысила и не улучшила их характер: поставленные между ударами наших войск и деспотической властью Шамиля, не имея сил ни защищаться от нас, ни свергнуть иго Шамилевского управления, чеченцы в течение двадцати лет старались о том, чтоб увертываться от грозивших опасностей, употребляя и свое оружие, и разные ухищрения против другой стороны и друг против друга. В течение 20 лет ни один из чеченских аулов не был уверен в том, что он останется на месте до следующего дня: то наши колонны истребляли их, то Шамиль переселял в другие места по мере передвижения наших сил. Благодаря необычайному плодородию почвы, народ не погиб от голода, но потерял всякое понятие об удобствах жизни, перестал дорожить своим домом и даже своим семейством.

К жизни общественной чеченцы и прежде были малоспособны. Демократизм у них всегда был доведен до крайних пределов: не только понятия о сословиях и власти наследственной, но и понятия о какой бы то ни было власти они почти не имели. В языке чеченцев даже нет слова «приказать» (добавим, нет и слова «господин»). Шамиль, несмотря на важную опору, которую представлял ему религиозный фанатизм, никогда не считал свою власть в Чечне довольно прочной и поддерживал ее только страхом казней, периодически повторявшихся против всех, кто навлекал на себя малейшее подозрение. При таком характере и таком отсутствии общественных связей чеченцы занимали и местность, наиболее благоприятствовавшую всяким беспорядкам и мятежническим предприятиям.

В течение продолжительной войны против них мы отняли у них много земли, но такой, которая теперь не имеет значения ни в политическом, ни в военном отношении, а именно открытые и плоские возвышенности левого берега Сунжи. В той же местности, где находятся леса и другие естественные преграды, чеченцы остались и доселе».

Сознавая всю опасность такого положения в Чечне, гр. Евдокимов решил рядом станиц и укреплений отделить Чечню от гор, для того же, чтобы не произошло стеснения в довольстве землей, решил часть чеченцев и карабулаков выселить на кабардинские земли, которые должны были опустеть вместе с выселением кабардинцев в Турцию. Вследствие этих предположений в 1869 г. поселены были в предгорьях малой Чечни станицы 2-го Владикавказского полка.

При преемниках гр. Евдокимова этот план насильственного выдворения чеченцев и поселения на их местах казачьих станиц был оставлен, но земля, отобранная у чеченцев, так и не была ничем возмещена.

В силу этого все население Чеченского округа, состоявшее из 81 360 душ, стеснилось на пространстве 76 кв. миль. Таким образом, на каждое семейство приходилось в аулах от 5 до 10 десятин, т.е. не более 2-х десятин на душу. При такой тесноте ни развитие хозяйства, ни существование народа не могло считаться обеспеченным.

Создавалось положение, которое было признано кавказской администрацией очень опасным, и, чтобы выйти из него, администрации представлялось два способа действий: решительный - переселение всех чеченцев силою оружия, если окажется необходимым, на левый берег Терека и Сунжи с водворением на местах их жительства 1-го и 2-го казачьих Сунженских полков, или более медленный - постепенное ослабление чеченского населения в горах добровольным выселением его на плоскость и поощрением переселения в Турцию.

Был принят второй способ разрешения Чеченского вопроса, и, когда было получено согласие турецкого правительства на прием 5 000 семей, начальник Терской области ген.-адъют. Лорис-Меликов вызвал во Владикавказ генер.-майора Кундухова (осетин) и «предложил ему приступить к возбуждению в среде Чеченского населения стремления к уходу в Турцию». Кроме того, в поездку свою затем в Чечню, принял и со своей стороны негласные меры к успешному началу этого переселения.

«Кундухов принял предложения, - продолжает г. Цаликов, - но при этом заявил, что в случае неуспешности действий его он должен будет прибегнуть к крайним мерам, а именно объявить чеченцам, что и он сам с семейством своим переселяется в Турцию, и в подтверждение этого, с открытием навигации, отправит свое семейство в Константинополь».

К этому Кундухов прибавил просьбу о том, чтобы правительство, в случае изъявления согласия на его переселение вместе с чеченцами, приобрело бы у него отведенную ему землю 2 800 дес. в Осетинском округе за 40 000 рублей серебром и, кроме того, выдало бы ему единовременно 10 000 рублей наличными на расходы по первоначальному возбуждению к переселению.

Агитация Кундухова (о котором, кстати сказать, в Чечне и поныне поются хвалебные песни, как о заступнике за своих, обиженных судьбой и людьми, горцев) имела успех, и как раз те части чеченского населения, которые казались русской администрации наиболее опасными и которые были намечены к выселению, и попались в искусно расставленные сети. Переселенцы несколькими партиями отправились через Закавказье в Турцию. Повторилась та же история, что и с черкесами, - не было приготовлено ничего для приема переселенцев. Они болели, голодали и умирали массами. Земли, отведенные им, оказались никуда не годными - песком и камнем. Испытывая страшные бедствия, чеченцы повернули обратно к русской границе. Они изъявляли полную покорность, соглашались нести воинскую повинность... Лишь бы позволили им вернуться к родным пепелищам.

Но чеченцев прогнали от границы выстрелами. Мало того, по требованию русского правительства турки отправили против чеченцев войска, которые ружейным и артиллерийским огнем погнали их на отведенные им места жительства.

Положение чеченцев на новых местах было таково, что они вымирали массами; многие же тайком переходили русскую границу и пробирались обратно на родину. За этими беглецами била устроена настоящая охота: их перехватывали на пути и считали долгом отправить в Турцию; немногие удостаивались милости остаться на Кавказе. Из 22 000 с лишком чеченцев-переселенцев через каких-нибудь 5-6 лет осталось только тысяч десять, остальные перемерли.

Такова горестная эпопея переселения кавказских горцев, так ярко отразившая на себе «гуманность» кавказских администраторов. И было очевидно, что запечатлеть на страницах истории, если по прошествии многих лет во время запроса в английском парламенте по поводу статей «Нового времени», рисовавших зверское отношение английских войск к бурским, представитель английского правительства посоветовал авторам запроса спросить обвинителя: «А что делала русская администрация при покорении горцев?»...

Политика уменьшения «чеченской опасности» посредством отобрания у них некоторых земель и переселения их в Турцию положила начало нарушениям священных обещаний князей Воронцова и Барятинского.

Хотя мы затем и читаем в двух объявлениях главнокомандующего Кавказской армией от 21 октября 1865 года в первом, обращенном к жителям Аргунского округа:

«Два года тому назад я благодарил вас за ваше поведение. Радуюсь, что и в этот приезд могу повторить свою благодарность. Убедясь, что вы желаете мирной жизни и находя нужным вывести вас из всякого опасения за свое будущее положение, объявляю вам и доношу Государю, что земли, на которых вы живете, останутся навсегда в вашем пользовании, и что только одна измена правительству может лишить вас этого пользования».

И во втором - к жителям Ичкерийского округа:

«Хотя время, протекшее после первого моего приезда к вам, и омрачено преступной попыткой произвести в среде вашей восстание против Государя и законного порядка, но я не отношу этого к вине всего населения, так как вы сами вооружились против нарушителей общественного спокойствия и представили их начальству для предания заслуженному наказанию. Убежден, что и на будущее время подобные преступные замыслы, - если бы они, к сожалению, когда-либо проявились, - будут всегда разрушаемы верностью и благоразумием большинства населения, и в этом убежден, и смотрю на вас, как на верных подданных Государя, и считаю себя обязанным заботиться о прочном устройстве вашего положения.

Поэтому объявляю вам именем Государя-Императора, что земля, на которой вы живете, останется в вашем пользовании и будет распределена между аулами соразмерно потребности каждого, и что право на эту землю будет признаваемо за вами ненарушимо, пока вы будете сохранять верность правительству...»

А в Высочайше утвержденном 12 ноября 1867 года представлении Его Императорского Высочества Главнокомандующего Кавказской армией (отзыв Военному Министру от 12/25 июля 1867 года за № 3569) о наделении землей горцев Северного Кавказа, между прочим, находим:

«...Что же касается остальных округов Терской области, а именно: Аргунского, Ичкерийского и Нагорного, а также и Горского участка Ингушского округа, то к решению там поземельных вопросов еще не приступлено, и существующий в этих частях Терской области порядок пользования землями, основываемый на местном обычае, поддерживается пока нашей администрацией впредь до того, когда представится возможность более и подробнее вникнуть в сущность означенного порядка и установить, если окажется необходимым, подлежащие изменения в нем в видах обеспечения нужд населения.

Для успокоения же умов жителей означенных округов и Горского участка мною в 1865 году при обложении их государственной податью было объявлено им, что земли, на которых они проживают, будут окончательно распределены между ними и останутся навсегда в их пользовании, и что право на эти земли будет признаваемо за ними ненарушимо, доколе они будут сохранять верность правительству...»

Но в том же 1867 году целая полоса чеченских земель Карабулакского участка, была отобрана под казачьи станицы.

Красноречивым, не оставляющим сомнения примером нарушения священных обещаний всех прокламаций и принесения в жертву интересов горцев политическим соображениям, является следующий, довольно интересный случай, о котором повествует нам г. Цаликов:

«В 1867 году чеченский отдел Терско-сословно-поземельной комиссии затруднился в разрешении, между прочим, следующего вопроса, - пишет он (Кавказ и Поволжье, стр. 35), - возможно ли включить в число земель, подлежащих в надел аулам, земли Чеченского округа на правом берегу Сунжи, предоставленные частными распоряжениями начальствующих лиц в пользование соседнего казачьего населения, а также и земли, отведенные близ укрепления Воздвиженского войскам для покосов...»

Здесь был констатирован явный захват чеченских земель.

На этот вопрос комиссия, составленная под председательством начальника Терской обл. генерал-адъютанта Лорис-Меликова, в мае 1868 г. ответила, что она «пришла к заключению, что изъятие из пользования казаков занятых ими уже земель на правом берегу Сунжи не соответствует политическим видам правительства...»

Итак, воззвания и условия договора стали нарушаться почти с того дня, как только в Чечне замерли последние выстрелы войны. Но нарушения эти оправдывались «политическими и военными соображениями»...

Теперь зададим себе вопрос: остались ли священные обещания прокламаций неприкосновенными после того, когда «политическим соображениям», казалось бы, не осталось места в кавказской жизни. К сожалению, на этот вопрос приходится ответить: далеко нет!

Тут уже выступило на сцену Министерство земледелия и государственных имуществ.

Все чеченские леса, взятые правительством под свою опеку, постепенно сделались запретным плодом для горцев. Местное Управление государственных имуществ разбило их на лесничества: Аргунское. Бамутское, Хасавюртовское, Веденское и, в конце концов, объявило казенными.

Сколько чеченцами уплачено лесного штрафа за порубку казенного леса, ведомо лишь Богу да местному Управлению государственных имуществ. Дело этим не окончилось: Министерство земледелия и государственных имуществ стало проявлять энергичное желание объявить все земли горцев казенными.

Вот что читаем мы по этому поводу в выписке из журнала Комитета Министров от 2, 16 и 23 мая 1899 года по вопросу о закреплении за кабардинцами и сопредельными с ними горскими обществами пастбищных земель:

«...При слушании настоящего представления, статс-секретарь Островский обратил внимание Комитета на содержащееся в приложенном к сему представлению письме генерал-адъютанта кн. Дондукова-Корсакова на имя военного министра заявление о том, что главным поводом к возбуждению среди кабардинцев и горских обществ Терской области тревоги за участь состоящих в их законном владении земель послужило обнаружившееся в последнее время со стороны Министерства государственных имуществ стремление к обращению в казну всех земель на Кавказе, не получивших еще определенного назначения за неокончанием в некоторых частях края общего поземельного устройства, и что всякое вмешательство в столь жгучие вопросы, каковыми являются дела об определении прав кавказского населения на поземельную собственность, основанных на обычных (адатных) правах пользования гражданского ведомства, совершенно незнакомого с условиями быта и обычаями этого населения, может только привести к таким прискорбным действиям, которые породят в населении несомненные неудовольствия и даже волнение».

По поводу этих заявлений Министр государственных имуществ объяснил, что по издании в 1883 году закона нового учреждения об управлении Кавказским краем, в силу коего государственные имущества этого края подчинены ведению Министерства государственных имуществ, означенное Министерство занялось приведением в известность всех, как не населенных, так и населенных казенных земель этого края, а равно устройством поземельного быта туземного населения на установленных для сего основаниях. Задачи эти Министерство приводило и продолжает приводить в исполнение с соблюдением тех же основных начал, которые служат ему руководством при производстве таких же работ в прочих частях Империи, т.е. с принятием постоянно во внимание законных прав местного населения на те или другие земельные права или давности фактического владения подобными угодьями, а также насколько возможно исключительных особенностей данной местности, а равно укоренившихся среди населения обычаев.

Засим состоялось Высочайше утвержденное Его Императорским Величеством 14 июня 1888 года мнение Государственного Совета о передаче в непосредственное заведование местных учреждений Министерства государственных имуществ тех государственных имуществ Кавказского края, которые находились доселе в ведении военно-народных управлений на Кавказе, а также Кубанского и Терского областных правлений и управления Черноморского округа.

Применение мер, предпринятых Министерством государственных имуществ с целью осуществления означенного Высочайшего повеления, встретило некоторые затруднения, обусловленные тем главнейшим обстоятельством, что со стороны главного кавказского начальства высказано было сомнение в необходимости и возможности передачи в ведение Министерства государственных имуществ одновременно со свободными казенными землями упомянутых в законе от 14 нюня 1888 года местностей также и тех, находящихся в пользовании туземного населения земельных, пространств, которые не закреплены еще окончательно за этим населением. Так как по отношению к подобным землям не сделано в вышеприведенном законе никакого понятия, то, по мнению Министра государственных имуществ, нельзя не придти к тому заключению, что земли эти должны поступить в ведение вышеупомянутых учреждений вместе с прочими государственными имуществами тех местностей.

Такая передача не может ни в каком случае повести к отобранию земель, состоящих в законном пользовании населения или к признанию сих земель казенными, и посему опасения, обнаружившиеся по этому поводу у некоторой части кавказских жителей, представляются лишенными всякого основания. Тем не менее, в видах вящего успокоения означенных жителей, он, статс-секретарь Островский, предполагает в течение нынешней осени лично посетить Кавказ, дабы путем непосредственного соглашения с генерал-адъютантом Дондуковым-Корсаковым установить наиболее целесообразный способ приведения в исполнение закона 14 нюня 1888 года...»

Из приведенного, казалось бы, сам Министр государственных имуществ отказывается от дальнейшего нарушения прав собственности горцев на земли и леса, дарованных им Царем-Освободителем, Царем-Мучеником, через своих наместников, князей Воронцова и Барятинского.

Но Дондуков-Корсаков оказался администратором-пророком, как и бывший начальник Терской области - генерал Смекалов, который, в письме своем к князю Дондукову-Корсакову от 24 января 1888 года, между прочим, по этому поводу высказал, что «...в последнее тридцатилетие мы, рассыпая щедрою рукой миллионы для поднятия экономического и нравственного уровня той же Грузии, сделали более чем мало для горцев Северного Кавказа и особенно кабардинцев, всегда нам верно служивших и своим коневодством приносивших немалую пользу государству.

Те же самые кабардинцы, имеющие право считать себя в некоторой степени пасынками России, просят не о материальной помощи, а только о нравственном успокоении в виде признания за ними права на искони принадлежащую им территорию и при условии установления самим правительством порядка пользования таковою.

Полагаю, что такое желание более чем естественно, и для меня лично, пережившего с кабардинцами эпоху реформ, затронувших самые сокровенные фибры их материальной и нравственной жизни, оно более чем понятно. Не только они, темные люди, но и мы, стоящие, так сказать, у власти, едва ли можем поручиться при настоящей неопределенности этого вопроса, что через несколько лет в одном из петербургских кабинетов в один прекрасный вообще, но скверный для кабардинцев день не выработается чудный проект о водворении на запасных землях... кого бы то ни было. Темная, но чуткая, кабардинская масса сознает возможность подобного казуса, а потому жаждет мощного царского слова для разрешения томящего ее недоразумения!..»[1]

Князь Дондуков-Корсаков не соглашался передать в ведение Министерства земледелия и госуд. имуществ горские земли, предвидя в дальнейшем ряд ошибок и заблуждений по этому жгучему вопросу. А генерал Смекалов безошибочно предсказал то, что изложено в особом журнале Совета Министров от 24 января 1913 года за № 143.[2]

Здесь, поистине, можно было бы переделать некоторые строчки из стихотворения Пушкина «Пимен Летописец» и сказать:

«...Да ведают потомки горцев
Земли родной минувшую судьбу,
Своих начальников великих поминают
За их труды, за славу, за добро.
А за грехи, за темные деяния
Аллаха смиренно умоляют...»

Г. Министр государственных имуществ в вышеприведенном объяснении подтвердил неприкосновенность прав собственности горцев на принадлежащие им с глубокой древности земли и леса.

Что же мы ныне в действительности наблюдаем?

А вот что:

Когда эта злая мачеха - очаровательная красота Кавказа - стала относиться милостивее к своим пасынкам и начала открывать им тайники своих богатств, на арену снова выступило стремление к обращению в казну всех горских земель.

Стремление это, основанное на слишком шатком фундаменте, т.е. на том простом основании, что горцы пока еще не снабжены надлежащими документами, удостоверяющими неотъемлемость прав собственности, дарованных им Императором Александром II на те земли и леса, которые с незапамятных времен принадлежали горцам, нашло себе энергичных сторонников-помощников - различных заявщиков-столбопромышленников.

Казна, в лице местного Управления государственных имуществ, претендует на собственность горцев еще и на том малозначащем, но весьма характерном для данного вопроса случае, - что земли туземного населения обложены оброчной податью (этой податью облагаются лишь казенные земли, находящиеся в пользовании у частных лиц).

Интересна история обложения горских земель этой податью.

В выписке из представления Ставропольской Казенной Палаты, от 4 ноября 1904 года за № 42809. в Департамент Окладных Сборов, мы находим:

«...Вопрос о том, каким сбором должны быть облагаемы жалобщики - государственным поземельным налогом или государственной оброчною податью, до рассмотрения в Терском областном по раскладке поземельных сборов присутствии, был представлен на разрешение Министерства финансов по Департаменту окладных сборов телеграммой от 14 ноября 1903 года. Донося о том, что в нагорной полосе Терской области, где межевания и разбора прав на земли не было, обнаружены участки, издавна переходящие из рода в род во владение отдельных лиц или родов, причем владельцы этих участков фактически пользуются всеми правами собственников, не имея, однако, крепостных актов, испрашивалось указание Департамента, какому обложению подлежат эти участки. При этом было доложено Департаменту, что при обложении этих участков оброчною податью необходимо включать их, как казенные земли, в состав земель сельских обществ, к каковым такие участки по существу не относятся, а в случае привлечения к Государственному поземельному налогу тех участков, владельцы коих не имеют крепостных актов, явилось бы затруднение в том, что присутствие по раскладке поземельных сборов и податные инспектора были бы вынуждены входить в рассмотрение и разбор поземельных прав, что не входит в их компетенцию, и могло бы вызвать на практике разного рода недоразумения».

На эту телеграмму Департамент окладных сборов телеграммой же от 15 ноября 1903 года дал следующий знаменательный ответ, что «на основании данных телеграмм определенного указания не может быть дано, но что было бы предпочтительно обложение оброчною податью, так как плательщики могут обжаловать неправильное обложение, тогда как при обложении государственным налогом жалоб не последует, и вопрос о правильности обложения останется невыясненным...»

Облагают неправильным налогом, чтобы плательщики обжаловали незаконное обложение!..

Отсюда невольно возникает вопрос: не был ли закон 12 июня 1900 года применен и ко всем горским землям, чтобы горцы обжаловали обложение их оброчной податью?

Возможно, что обжалование и последовало бы, если бы горцы были в состоянии разобраться, что значит, государственный поземельный налог и что значит оброчная подать...

Но получение казенного оброка само по себе не служит еще доказательством прав казны на земли (реш. Гражд. Кассац. Департамента Правительствующего Сената 1872 года № 232 и 1874 года № 146) и отнюдь не вытекает из существа местного поземельного строя, а объясняется исключительно запутанностью земельного вопроса горцев.

Несмотря на это, за последнее время нередко делается вывод, будто горские земли являются казенными, состоящими в пользовании населения.

Любят прибегать к этим выводам и г.г. заявщики-столбопромышленники, слетевшие в чеченские трущобы.

Все эти г.г. вместе с казною забывают, что чеченцы владели и владеют землей, после принятия подданства России, по титулу: «...Земля ваша, имения ваши, а также все имущество, приобретенное трудами, будет неприкосновенною вашей собственностью и останется без всякого изменения. Верьте мне, что все обещанное вам есть истина, основанная на воле моего Государя Императора...»

Из этого титула князем Барятинским, именем Государя Императора, были изъяты земли, необходимые под нужды войск, т.е. те, которые были заняты под укрепления с принадлежащими к ним покосными местами и объявлены навсегда собственностью казны. Таким образом, в казну отошли земли, на которых были расположены крепости: Грозная, Воздвиженская, Шатой, Итум-Кале, Эрсеной и Ведено, а остальные земли и леса остались «неприкосновенною» собственностью Чечни.

Чеченцы глубоко убеждены в неотъемлемости своих прав на земли, и убеждение это основано на ненарушимых правах, дарованных им Императором Александром II через своих наместников на Кавказе.

Если права иногда и нарушались в некоторых частях и случаях, то не по Высочайшему повелению, а потому это еще не значит, что они могут быть бесследно стерты с лица земли.

Справедливое, а потому правильное решение земельного вопроса горцев приняло трагически затяжную форму, что дало и дает возможность строить различные необоснованные предположения, что земли эти якобы составляют достояние казны.

Необоснованность этих предположений ясна для каждого незаинтересованного человека, как день Божий, ибо Высочайшие распоряжения могут быть отменены лишь таковыми же. А раз то, что было дано горцам Императором Александром II, не отобрано от них Высочайшим повелением в продолжении более чем полвека, то они убеждены, что права эти останутся ненарушимыми и на вечные времена.

Это обстоятельство дает каждому чеченцу, как и вообще каждому горцу Кавказа, твердую уверенность в том, что народные представители в Таврическом дворце не захотят отменить священную волю Царя-Освободителя и узаконят дарованные им горцам права собственности на земли и леса без выкупных платежей.

Горцы ждут уже полвека и никак не дождутся того радостного дня, когда такой закон получит светлую жизненную силу и вырвет из миллиона грудей вздох облегчения.

Они знают, что применяемая к их землям 210-я статья Горного Устава пока еще не может ручаться за законность своего применения, что бесспорно подтверждается нижеприводимым Указом Его Императорского Величества, из Правительствующего Сената Главноначальствующему Гражданской Частью на Кавказе, 17 ноября 1894 г.

Приведем его полностью:

«По Указу Его Императорского Величества Правительствующий Сенат слушали: дело по жалобе поверенного общества сел. Гапца, Кюрин, ок., Дагест. обл., присяжного поверенного Ахвердова на Главноначальствующего гражданскою частью на Кавказе, коим признан недействительным договор о разработке ртутной руды, заключенный обществом сел. Гапца с дворянином Веру и доктором Далгат. Приказали: Рассмотреть обстоятельства настоящего дела, Правительствующий Сенат находит, что жители сел. Гапца, Кюр. окр., Дагест. обл., нотариальным договором от 10 мая 1891 г., основанным на общественном приговоре, утвержденным начальником Кюринского округа, отдали находящееся по земле их месторождение ртутной руды под разработку дворянину Веру и доктору Далгату. Последствием сего явилось распоряжение Главночальствующего Гражданскою частью на Кавказе от 31 октября 1891 года, которым признано, что общество сел. Гапца, не имея прав собственности на владеемые им земли, не могло заключить договора на отдачу в разработку найденного на тех землях ртутного месторождения, и, вместе с тем, постановлено, чтобы впредь, до определения законодательным путем прав туземцев Дагестанской области на состоящие в их пользовании земли в отношении собственно разработки заключавшихся в их недрах минеральных богатств, применялись законоположения Горного Устава, касающиеся казенных населенных земель, причем, однако, эта мера отнюдь не предрешает вопроса о праве собственности казны или жителей на земли и вводится временно, в виду невыясненности поземельного вопроса с одной стороны и невозможности приостанавливать развитие горной промышленности в крае - с другой.

Обращаясь вследствие принесенной поверенным общества сел. Гапца жалобы, к обсуждению правильности такого распоряжения Главноначальствующего Гражданскою частью на Кавказе, Правительствующий Сенат находит, что Правительством нашим неуклонно проводится то воззрение, в силу коего во вновь присоединяемых к Империи областях за местным населением сохраняются принадлежавшие ему ранее права на фактическое владение и пользование земель; в полном согласии с сим Главноначальствующий Гражданскою частью на Кавказе доносит Правительствующему Сенату, что с покорением и присоединением ханских владений и вольных обществ и союзов, образующих ныне Дагестанскую область. Правительство признавало необходимым сохранять до времени неприкосновенными издавна установившиеся сословные и экономические отношения среди местного населения. Такое охранение существующих форм владения туземным населением землею не предрешает окончательного устройства землевладения в крае, которое может последовать лишь законодательным путем, имеющим определить существо прав населения на землю и виды владения им таковою сообразно существующим в нашем законодательстве установлениям. Согласно сказанному, если во вновь присоединенной области не существует собственности в качестве юридического института, но земля, хотя бы на основании лишь обычая, находилась в неограниченном владении частных лиц, то администрация, не касаясь подлежащего разрешению судебной или законодательной власти вопроса, может ли земля быть признана собственностью владельцев, обязана охранять существующее положение вещей. Обращаясь от приведенных общих соображений к обстоятельствам настоящего дела, Правительствующий Сенат находит, что Главноначальствующим Гражданскою Частью на Кавказе не отрицается то обстоятельство, что обычные (адатные) порядки пользования землею горцами военно-народного ведомства близко совпадают с признаками земельной собственности, установленными нашими законами, по заявлению же поверенного просителей - жителей селен. Гапца принадлежат к вольным обществам, не состоящим в поземельной зависимости от беков, и с незапамятных времен распоряжались своими землями бесспорно и беспрепятственно, сдавали в аренду покосы и пастьбу скота, продавали и закладывали и в настоящее время продают по актам, совершенным в народных судах и окружных управлениях. Такое заявление присяжного поверенного Ахвердова подтверждается имеющимися в деле данными о признании права собственности селения Гапца на земли при разрешении административными учреждениями поземельных споров селения Гапца с соседями в прежнее время, а также выданными по возникновении уже настоящего дела учреждениями Управления государственных имуществ и военно-народного управления удостоверениями о принадлежности земель сел. Гапца на праве собственности. Указанные документы, хотя и не могут, согласно вышеизложенному, служить сами по себе доказательствами права собственности сел. Гапца на земли, но являются подтверждением неограниченного права распоряжения землями, которые фактически принадлежали местному населению. Главноначальствующий Гражданскою частью на Кавказе, усматривает, между прочим, основание для признания земель этих казенными, предоставленными населению лишь для ограниченного пользования. В Высочайше утвержденном 10 мая 1848 г. мнении Кавказского   комитета,   которым   отклонено  ходатайство Наместника Кавказского о пожаловании 19 селений Кюринского владения некоторым бекам; но, во-первых, в положении этом говорится не о принадлежности земли казне, а о состоянии селений в казенном управлении, а во-вторых, приведенное положение Кавказского комитета может иметь решающее значение лишь относительно того предмета, который им разрешался и который выражен в резолютивной его части; что же касается другого указания, на изъятие из владения горского населения расположенных на землях его рудных месторождений, в период подчинения части Дагестана власти Имама Шамиля, то, по неопределенности его источников, из которых оно заимствовано, указание это не может иметь особого значения.

В виду изложенных соображений и, не предрешая вопроса о праве собственности сел. Гапца на принадлежащие ему земли, Правительствующий Сенат не усматривает достаточно оснований для лишения доверителей просителя права разрабатывать или иным образом распоряжаться заключающимися в недрах принадлежащей им земли минеральными богатствами, и для распространения на земли их законоположений Горного Устава, касающихся казенных населенных земель, а потому определяет состоявшееся по предмету сему распоряжения Главноначальствующего Гражданскою частью на Кавказе отменить».

Но, несмотря на это печальное для заявщиков-столбопромышленников обстоятельство, они, елико возможно, стараются запутать земельные права горцев и властно диктуют им: «Земля не ваша, а казенная!»

В применении к своим землям 201-й статьи Горного Устава, трактующей о недрах «казенных земель, отведенных в постоянное пользование государственных крестьян или иных поселян, но не предоставленных им в собственность...», темные горцы склонны видеть немалое участие и г.г. различных заявщиков-столбопромышленников.

Такое явление находит себе до некоторой степени подтверждение в следующем:

Если, ввиду нерешенности прав собственности горцев на земли в законодательном порядке и невозможности приостановить производство горного промысла на этих землях, явилась необходимость применить к горским землям законоположения Горного Устава, то в последнем есть 255 и 256 ст., где имеются ясные указания о правилах, кои должны быть применяемы к Кавказскому краю.

Но к чеченским землям, как уже сказано, применена 201 ст. Гор. Уст., тогда как Правительствующий Сенат не нашел возможным даже вообще распространить законоположения этого Устава на горские земли (дело жит. Гапца).

Применение этой статьи, как мы наблюдаем, не развило горный промысел на Северном Кавказе, а наоборот затормозило его.

Статья эта нужна различным заявщикам-столбопромышленникам, которые рыщут по всем трущобам Кавказа, ставят столбы и кричат: «Земля не ваша, а казенная!»

Настоящие же горнопромышленники связаны по рукам и ногам этой статьей: они открещиваются от всех минеральных богатств, находящихся на общественных землях и платят десятки миллионов за право разработки их частновладельцам.

На частновладельческих землях как грибы вырастают нефтяные вышки, а на заведомо нефтеносных общественных землях, как и сотни лет тому назад, зеленеет кукуруза.

201 ст. Гор. Устава, повторяем, тормозит горный промысел на С.Кавказе и, причисляя горцев к государственным крестьянам, кои поселены на бесспорно казенных землях, нарушает те неотъемлемые их права на земли, кои им дарованы священной волей Императора Александра II-го.

Горцы - древние обитатели Кавказа, а предки чеченцев - машеги или массагеты, по библейским сказаниям, жили в Кавказских горах даже за много столетий до Рождества Христова.

С глубокой древности льются здесь жгучие горские слезы, слезы беспощадной нужды. К ним за последнее время прибавился еще страх за земельную судьбу: молва, гласящая, что земли горцев будут обложены выкупными платежами, вызвала среди них большую тревогу. Тревога эта усилила горечь и жгучесть слез.

Казалось бы, довольно их!

Казалось бы, проблески зари светлой жизни, должны коснуться и беспросветных кавказских трущоб!

Казалось бы, когда эта злая мачеха - величественная красота кавказской природы - стала относиться к своим пасынкам милостивее, чуткое ко всяким македонским, албанским вопросам общественное мнение страны должно придти на помощь и к обездоленным горцам.

Навряд ли оно захочет остаться равнодушным, когда в стенах Таврического дворца текущей осенью будет разбираться вопрос: Сохранить ли в жизни священную волю Царя-Освободителя и признать ли за горцами в законодательном порядке их права собственности на земли и леса, дарованные им Царем-Мучеником? - русское общественное мнение придет на помощь к горцам и поддержит кавказских представителей в Государственной Думе!..

Оно вырвет из миллиона грудей вздох облегчения и вознесет к вечному престолу Аллаха миллион горячих молитв за Царя-Освободителя и сохранит о нем священную память в горах Кавказа, доколе они будут красоваться на свете.

Да будет это так!

24 октября 1913 года,
Город Владикавказ.

[1] Полковник Гаибов. О поземельном устройстве горских племен Терской области, стр. 108.

[2] Совет Министров нашел, что, несмотря на кажущуюся определенность этих обещаний (изложенных в прокламациях), приводимых в подтверждение взгляда о принадлежности горцам земель на праве собственности, прокламациям этим едва ли следует придавать решающее в этом вопрос значение. Совет Министров не нашел возможным безвозмездно укрепить за горцами искони принадлежащие им земли и полагает, что земли эти со времени укрепления их в личную и общественную собственность подлежат обложению выкупными платежами. По приблизительному расчету горцы должны ежегодно вносить в Государст. казначейство за свои земли около 200 000 руб. в продолжение 28 лет. Тут не надо забывать, что подсчет этот сделан не для всех горцев Северного Кавказа, а лишь для жителей нагорной полосы Терской обл., Карачая, Кубанской обл., Дагестана и Закатальского округа.

 

Скачать:
po-trushhobam-chechni.pdf [327.15 Kb]
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
1) Таргимхо (27 февраля 2011 20:19)
Много слышал об этой книге. Обязательно найду время для ее чтения, тем более что к публикации на Жайне книги "По трущобам Чечни" приложил руку сам betarsolt.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
© 2005—2015 Нахская библиотека