Zhaina - Нахская библиотека Добавить в ИзбранноеВ закладки Написать редакцииНаписать RSS лентаRSS
логин: пароль:
Регистрация! Забыли пароль?
Библиотека

Поиск
Опрос

Язык
История
Культура
Литература
Родина
Народ


Рассылка

» История » "Неисторические" Нахчи
"Неисторические" Нахчи Джамбулат Сулейманов

Глава II.
 

На задворках истории.

Сегодня всё чаще можно увидеть скептическую ухмылку на лицах "образованных" нахчи, когда кто-нибудь из соплеменников заводит разговор о древней истории своего народа. А один из них (наверно чрезмерно начитавшийся российской "истинной" истории) даже заявил мне, что я занимаюсь вы-мыслом, и что истории нашего народа не существует далее трёх столетий назад. Это утверждение означает, что до при-хода русских на Кавказ нахчинцев в природе не существовало, и они возникли в одночасье, как только русские бахвальные генералы здорово получили от них по зубам и стали оправды-ваться в своих отчётах царю.

Получается, что основным критерием существования народа является его упоминание в российских письменных источниках, и народа нахчи не было до тех пор, пока русские, шокированные оказанным ими своей империи ожесточённым сопротивлением не начали писать про них. Абсурдность по-добного заявления очевидна. В этом скептицизме "образованной" части нахчинцев сказывается пагубное воздействие на их сознание государственной пропагандистской машины и российской исторической "науки", яд которых размеренными порциями последовательно и систематически преподносился представителям малых народов Белой империи.

Ещё совсем недавно, в годы моей юности, к легендам, повествующим о древней истории нахчи, звучащих из уст старцев вовсе не относились как сказкам, и к ним вниматель-но прислушивались и стар и млад. В общем-то, комплекс "неисторического народа" более присущий советской "интел-лигенции" из числа нахчи, чем самому нахчинскому народу. Сам народ знает про свою глубокую историчность и древ-нейшие генетические корни, возводимые к пророку Ноху (да будет над ним мир), и ничуть не сомневается в достоверности народных легенд, повествующих об этом.

Нахчинский учёный, кандидат исторических наук Багаев М.Х. отмечает это покушение на нахчинскую историю и самосознание народа, цитируя его главного исполнителя В.Б. Виноградова: "Виноградов публично заявил, что "чечен-цев же, как таковых в раннем средневековье не было, ибо народности среди близкородственных местных горских племён, населявших Центральный Кавказ, в то время (в V - XII вв. н.э.) ещё не сложилось" … "вплоть до 1781 года … вайнахи не были представлены как сформировавшиеся народности". Как видим, о  древнем периоде вообще речь не идёт, поскольку, утверждается, что до 1781 г. вайнахского народа как такового не было". (Багаев М.Х. Происхождение вайнахского народа. Мат. науч. конфер. в Шатое. в 1992 г., Махачкала - 1996 г., с.150).

Как это похоже на то, о чём заявляют "образованные" нахчи скептики. Они наивно полагают, что сами пришли к такому заключению, опираясь на свою "образованность", не подозревая, что их к такому мнению подвели, причем, достаточно грубо указывая им как надо "думать". Истоки таких воззрений нам известны, и известны в конкретных именах. Но беда в том, что все сведения об истории своего народа мы черпаем из российских письменных источников и для нас пока остаются недоступными иранские, арабские, турецкие и западноевропейские письменные источники средневековья. Единственное лекарство, которое нас спасает от окончательного смертельного отравления ядом российской истории, лжи перемешанной с полуправдой, это устное народное творчество. И потому сам народ высмеивает тех  "образованных" марионеток российской исторической лже-науки из своей среды, которые строят гримасы на лицах, когда слышать легенды о героических предках.

Российские генералы-колонизаторы оказались неспо-собными понять сути общественного строя нахчи, отличного от привычного для них феодализма и рабовладения. И по этой причине зафиксировали нахчи не под единым этнонимом-самоназванием народа, а под этнонимами различных состав-ляющих нацию племён-тукхумов и под иноназваниями данными им соседями. Начиная с XVI века в российских письменных источниках нахчи известны как ококи, шубутяне, мичкизы, качкалыковцы, чеченцы, ичкерийцы и другие.

Но далее этого времени история нахчи, для изучающих его исключительно через посредство письменных источ-ников, как бы теряется в потёмках прошедших веков. Тем более что историков изучающих нахчинскую историю непредвзято в российской науке было не так уж и много, пока за это дело не взялись во второй половине XX века сами нахчи: "На протяжении многих веков вайнахами почти не интересовались, и до недавних лет никто из историков не брался за глубокое изучение их…". (М.Мамакаев. Чеченский тайп в период его разложения. Грозный-1973, с.6).

Это обстоятельство для воинствующих империалистов-русистов послужило поводом, объявить нахчи неисторичес-ким народ. Дикие горцы, свирепые азиаты, бритоголовые изверги, абреки, предатели советского народа, чучмеки, чехи, сепаратисты, вахабисты и многими другими подобными обзывательствами в адрес нахчи всегда пестрела периодичес-кая печать царской, советской и "демократической" России. В то же время ни у одного учёного серьёзно изучавшего исто-рию народа нахчи не вызывало сомнение, что он является сохранившим себе жизнь осколком древнейшей  погибшей нации, и её культуры. По этому поводу Туманов К.М. считаю-щий, что древним праязыком Закавказья и Древней Передней Азии являлся древний нахчинский праязык, ещё в 1913 году написал: "В виду этого нам придётся выяснить историческое прошлое чеченцев, народа "неисторического", о котором мало кто писал, которым мало кто интересовался". (К.М. Туманов. О доисторическом языке Закавказья. Тифлис-1913 г., с.9).

Сложность поиска нахчинской истории заключается в том, что нахчи в древних и средневековых исторических хрониках соседних народов и мировых империй редко выступают под собственным именем, самоназванием народа. Это связанно с тем, что нахчиязычным в прошлом было огромное количество родственных яфетических племён, как на Северном Кавказе и в северном Закавказье, так и в Перед-ней Азии. В периоды возрастания в регионе военно-полити-ческой роли одного из нахчиязычных племён, остальные племена оказывалась объединёнными под его этническим названием. Каждый раз, когда главенство переходило от одно-го племени к другому, менялось и этническое название нации родственных племён. Немало было и таких периодов в истории нахчиязычных племён, когда они были разобщены и выступали под своими собственными племенными названия-ми, а не под общенациональным этнонимом.

Тем не менее, историки-русисты со своим шапкозакида-тельским менталитетом на протяжении двух столетий последовательно создавали образ народа нахчи до XVI века ютившегося в диких горных ущельях, далёких от очагов мировых цивилизаций и путей, связующих их, и соответст-венно не имеющих никакой истории (то есть динамики социального развития общества и взаимоотношений с сосе-дями). Какая уж тут история у "чабанов"? Причём для под-тверждения этой концепции использовались собственные предания народа о недавнем переселении нахчи с гор на равнину и сумасбродные свидетельства деградировавших представителей народа, коллаборационистов из числа царс-ких офицеров, вроде Умалата Лаудаева.

Но ради справедливости надо отметить, что пересе-ление горцев на равнину, как и во всём мире, носит в Чечне перманентный характер и не является одноразовым актом. Как правильно отметил нахчинский учёный историк-лингвист Я.С. Вагапов: "К XIX в., когда научный интерес к вайнахам, их истории, происхождению достаточно активизировался, в исторической памяти народа наиболее ярко отражался относительно недавний процесс их массового переселения с гор на предгорные равнины. В преданиях и легендах вайнахов эти проблемы были на первом месте и политически они были наиболее злободневными". (Вагапов Я.С. Проблема проис-хождения нахского этноса в свете данных лингвистики. // Проблемы происхождения нахских народов. Махачкала-1996, с.172).

В "трудах" российских историков-шовинистов на дан-ную тему и в этнографических записках чеченского колла-борациониста царского периода Умалата Лаудаева можно прочесть, что Чеченская плоскость якобы принадлежала рус-ским казакам с "русскими поселениями" вроде Урус-Мартан - Русского-Мартына, Галне - Калиновской и тому подобную чушь. Естественно эта псевдоконцепция с треском провали-лась, так как не имела под собой не научной и никакой вообще основы.

Также бесславно провалилась попытка "откапать" на Чеченской плоскости до реки Аргун (территории по утверж-дению историков-иранистов принадлежавшей ираноязычным племенам аланов) осетинские топонимы. Единственное, за что зацепились российские историки нахчифобы, был один нахчинский гидроним и одновременно топоним Мартан, созвучный, по их мнению, с осетинским Март - дон, со значением "мёртвая река". Но это всего лишь внешнее созвучие, причём не столь близкое. Осетинское значение реки тут же увязали с недалеко расположенной рекой Валерик (Валарг), в основе названия корой, будто бы лежит нахчинское слово "валар" - смерть, что в принципе не верно.

Возможно, что гидроним мартан это диалектная форма нахчинского слова барт в родительном падеже. Таким образом, название этой нахчинской реки, может означать река "согласия, союза" или "близкая, прилегающая к чему-либо". Взаимозаменяемость согласных "б" и "м" в фонетических процессах нахчинского языка очевидна на многих примерах, вроде как в равнозначных словах нахчинских говоров бие и мие означающих "только". В правильности рассмотрения этого гидронима как диалектной формы литературного слова бартан, убеждает нас и другая нахчинская река Фартан, с характерной для западных нахчинских наречий перегласовкой первого согласного б/п на ф.

В общем, попытки отыскать осетинские топонимы в Чечне также не имели успеха: "С 20-х годов нашего столетия делаются попытки найти, описать ирано-осетинские названия и на территории Чечено-Ингушетии … методика выявления и анализа названий местностей иранского происхождения у них осталась на уровне так называемой "народной этимологии", что лишает результаты их усилий в заданном направлении научного значения … Тезис об иранстве населения восточной Алании на сегодняшний день не получил убедительной аргументации". (Вагапов Я.С. Вайнахи и сарматы, Грозный-1990, с.107-108) Напротив территория самой Осетии насы-щена нахчинскими топонимами. И это является общепризнан-ным фактом.

По другой, не менее сумасбродной версии плоскость, предгорья и даже часть высокогорной территории Чечни принадлежала тюркоязычным племенам. Сторонники этой теории приводят целый ряд "тюркских" топонимов, как на плоскости, так и в горах Чечни.

Отрицать тысячелетие величия тюрков никто не собирается и нельзя не согласиться с тем, что на плоскости где проходили оживлённые торговые пути тюрки в период своего владычества оставили наравне с нахчинскими и свои названия местностей, которые, по сути, являются переводами нахчинских топонимов на тюркские. Но утверждения о наличии тюркских топонимов во внутренней Чечне южнее Терского и Качкалыковского хребтов на Чеченской плоскости, а тем более высоко в горах, являются более чем сомнительны-ми.

Надо отметить, что в эпоху тюркского господства в Предкавказье был период нахчино-тюркского двуязычия части нахчи, находившихся под их административным управлением, когда оба языка воспринимались этой частью нахчинского народа как родные, подобно наиболее атрофиро-ванной части современных нахчи, носителей нахчино-русского двуязычия. Говоря о нахчино-русском двуязычии, я не имею в виду частое употребление нахчинцами современ-ных международных терминов заимствованных через посред-ство русского языка, а частью и собственно русские заимство-вания. Речь идёт именно о тех нахчи кто считает русскую речь для себя родной подобно нахчинской, или даже более неё. Это мизерный процент нахчи, в основном жители внутренних российских регионов во втором - третьем поколении.

Подобным образом, носителями нахчино-тюркского двуязычия в прошлом были нахчи оказавшиеся на террито-риях стабильно контролируемых тюрками и жёстко подчи-нённых их военно-политической администрации. А это степи на севере нахчинской родины, за рекой Терек и Качкалыковс-ким хребтом.

При такой ситуации некоторые тюркизмы, вошедшие в частый обиход, не воспринимались как чужие, а лишь допол-няли свои нахчинские слова, как, например, в словосочетании "де-гуьнахь доцуш" (нах. несостоятельный, безвольный), где тюркское слово гюн - день, подчинённое нахчинской семанти-ке в форме гуьнах повторяет нахчинское же слово де - день. Одновременно параллельно бытует это же самое словосочета-ние в форме "де доцуш", в котором отсутствует тюркское гюн, но с тем же  значением. Возможно, я и ошибаюсь относитель-но слова гуьнахь с явной нахчинской семантикой, но другого правдоподобного его объяснения на основе современного лексического фонда нахчинского языка пока не существует, хотя в близкородственном нахчинскому урартийском языке отмечено слово гуние - война, сора, раздор.

Подобную ситуацию мы можем наблюдать и сегодня, в состоянии современного нахчино-русского двуязычия. Даже очень плохо понимающие русский язык нахчинцы не воспри-нимают такие часто употребляемые в народной речи слова как "давай", "сразу" и некоторые другие русские слова, за ненахчинские, то есть за чужие, в отличие от самого русского языка. Мы можем наблюдать эти слова в составе многих речевых оборотов современного нахчинского просторечия, как, например "давай делахь …", "х1ета сразу …" и т.д.

Эта тюрко-нахчиязычная часть народа представляла собой своеобразный "мост", через который в нахчинскую речь переходили тюркские лексемы и в тюркскую речь нахчинские лексемы, вроде переосмысленных тюрками местных топонимов, таких как Ичкерия (внутренняя /земля/) и Дагестан (горная страна), переиначенные от нахчинских Чоьхьара мохк и Дехаста (деха+йист; диал. Декъаста, Дег1аста). Со временем эта двуязычная часть нахчинского на-селения, постепенно ассимилируясь, многократными инъек-циями периодически вливалась в кумыкскую нацию вплоть до XX века, пока русский язык не вытеснил с позиций главенствующего языка региона тюркский.

Но простым заимствованием нельзя объяснить суть природы всех лексических параллелей в различных языках. Существуют слова двух разных языков, которые, будучи созвучными и схожими по смыслу, тем не менее, не являются заимствованиями. К примеру, нахчинское слово кад означает "чаша, чашка", и является производным от другого нахчинс-кого слова ка - ладонь. Существует также русское слово кадка, близкое по смыслу и звучанию к нахчинскому кад. Является ли это слово заимствованием с нахчинского языка?

Другой пример. Нахчинское слово ледара означающее "слабо", "халатно". Это определённо не заимствование русского слова "лодырь". Данное слово произведено нахчинскими средствами словообразования от основы другого нахчинского слова леда - склонятся, падать, и является исконной нахчинской лексемой. Понятие "лодырь" или "лентяй" на нахчинском языке передают посредством слова малонча. А ледара стаг означает не лодырь, но "халатный человек". О заимствованиях тут говорить не приходиться, мы имеем дело с явлениями совсем иного характера. Мы наблюдаем лексические параллели двух разных языков, вернее тот пласт этих языков, который восходит к какому-то древнему праязыку.  Об этом мы поговорим в другой главе книги.

Исходя из всего вышесказанного, мы можем приступить к разъяснению значений нахчинских топонимов, из которых некоторые имеют лишь внешнее сходство с тюркскими. К примеру, сторонниками вышеуказанной тюрко-кумыкофильс-кой теории все топонимы, оканчивающиеся на кала (нах. г1ала - каменный высотный дом, крепость, город) причисля-ются к топонимам кумыкского происхождения, соотнося само нахчинское слово г1ала с тюркским кала - крепость.

Так вот нахчинское слово г1ала поддаётся историко-этимологической разборке средствами самого нахчинского языка и восходит к другому нахчинскому слову хьала - ввысь. То есть слова "г1ала" и "хьала" равнозначны (г1ала = хьала), и "г1ала" с нахчинского языка означает "высотное здание". А так как значение тюркского слова кала схоже со значением нахчинского г1ала простой нахчинец того времени носитель нахчино-тюркского двуязычия мог и не разделять эти два слова. Но это вовсе не значит что нахчи у тюрков, или тюрки у нахчи заимствовали это слово.

Взаимоотношения такого же характера имеют нахчинс-кое слова эвла и тюркское слово аил, хотя они имеют совершенно одинаковое значение, то есть аул по-русски. При исторической реконструкции современное нахчинское эвла, восходить к другому нахчинскому слову 1ойла / 1евла - "возможность жить", "поселение". А гортанному согласному (-1) свойственно выпадать в нахчинском языке, как в слове б1ег1ийла - "удобно, к месту", которое произносится и как бег1ийла или слово боьха - "грязно" звучащее в некоторых говорах как б1иеха. Нахчинское 1евла без согласного (-1) превращается в нахчинское эвла. Слова, произведённые от  лексических основ корневого слоя языка, при помощи собственных словообразовательных средств, никак не могут являться заимствованиями из других языков.

Это обстоятельство, между прочим, опровергает заведомо ошибочное мнение историка А.И. Шавхелишвили, что: "Древнейшим словом в чеченском и ингушском языках, обозначающее место поселения людей, является слово "пхьа". Все другие названия ("юрт" - селение, "эвли" - аул, "г1ала" - город) заимствованы от тюркских народов". (А.И. Шавхелиш-вили "К вопросу о переселении чечено-ингушских племён с гор на равнину". Известия Чеч.-Инг. респ.-го краевед. музея. Вып. 10, 1961 г., с.119) Пхьа конечно древнейшее нахчинское слово, но не единственное, и разного рода поселения отображают также исконно нахчинские слова эвла, кхаьала, отар, хоте. Тюркским заимствованным является разве что юрт, хотя это тоже спорный вопрос. Например, в нахчинском языке существует слова "керт/карт" и "берд" с близкими значе-ниями к слову юрт, в которых при исключении префиксов классных показателей "к-" и "б-" (к+ ерт, б+ерд/т) мы выявляем единую со словом юрт (й+урт) основу.

Понятие "город" кроме нахчинского слова г1ала, отображали в прошлом также другие нахчинские слова, как керт - ограда (русское "город" также происходит от слова городить, огораживать), берд - вал (как нам известно, древние поселения обносили земляным валом), кхерч - двор, туп - стан или ставка (двор вельможи или вождя-предводителя в виде дворца и замка или просто его стан из менее долго-вечных строений, возводит поселение, в котором он распо-лагается в ранг города). Города в прошлом отличались от других поселений лишь тем, что аристократ, чья ставка находилась в нём, укреплял свой двор, а затем и всё поселение земляным валом или стеной (каменной или деревянной), которые образуют из себя город с цитаделью в его центре. Топонимы со словами керт, берд, кхерч, туп, до сих пор существуют в Чечне и по всему Кавказу.

Есть ещё одно нахчинское слово туш, вероятно в прошлом также означавшее "город". В детской игре туш означает "лунку", "воронку". А столица древнего государства Урарту, чей народ говорил на языке удивительно схожим с нахчинским, так и называлась Тушпа. Туш-пхьа по-нахчински это поселение в низине, котловине. Развалины древней Тушпы у турецкого города Ван, действительно расположены в низине.

Но те же историки, приписывающие все топонимы, оканчивающиеся на кала, к тюркским недоумевали, почему у нахчи тюркское кала произноситься то, как г1ала (Т1аш - Г1ала, Хан - Г1ала), то, как кхаьла (Итум - Кхаьла, Хьена - Кхаьла). Некоторые из них старались объяснить это явление диалектными различиями, будто бы на равнине говорят г1ала, а в Шатоевской котловине говорят кхаьла. Но мы встречаем топонимы Теза - Кхаьла и Эна - Кхаьла в Ичкерии, далеко за пределами Шатоевского района. А в самом Шатоевском районе мы можем фиксировать топоним Г1онат-Г1ала. Это обстоятельство напрочь опровергает версию диалектных различий тюркского заимствования.

В нахчинском языке существует слово кха - пашня, участок возделываемой земли. А кхаьла с нахчинского означает к пашне, к возделываемому участку. И чрезмерно увлекшемуся поисками тюркских топонимов в Чечне А.И. Шавхелишвили не стоит зря ломать голову думая, что же означают названия нахчинских сёл на тюркском языке: "Исходя из этого, нужно считать, что название "кхаьла" в то время обозначало, по-видимому, башню, а не поселение. Тогда всё становиться на место. "Дан-Кхаьлла" будет обоз-начать башня звезды. Башня, носящая название "Г1онат-Г1ала", …, при замене начальной "г1" на "кх", также получает объяснение: "Кхонат-Кхаьлла" означает по-тюркски башня крыла. Остаются названия "Гучум-Кхаьлла", "Бекхум-Кхаьлла", "Хьена-Кхаьлла", "Маьрша-Кхаьлла", "Итум-Кхаьлла", которые пока объяснить не удаётся". (Там же, с.119).

Тугие перетягивания нахчинских топонимов к тюркс-кому языку в вышеприведённой цитате также очевидны, как необъяснённость большинства из них. Кхаьла, как мы уже объяснили, означает к пашне, и в топонимах это слово пишется после имени собственника, но чаще после имени прилагательного, как, например: Итум-кхаьла - пашня Итума, Хьена-кхаьла - жирная пашня, Теза-кхаьла - пресная пашня, Маьрша-кхаьла - свободная пашня, Ц1е-кхаьла - красная пашня, Хас-кхаьла - пашня грядок (огороды), Бас-Кхаьла - пашня на склоне, и т.д. А Уьш-Кхаьла не тюркское Уч-Кала - "три крепости". Уьш усечённая форма нахчинского слова уьшал - "топь", "затапливаемое место". Посмотрите где распо-ложено нахчинское селение Уьш-Кхаьла и сами убедитесь, что это так.  А Г1онат-Г1ала - всего лишь башня Гоната, а не башня крыла.

Из выше сказанного, очевидно, что в горах Чечни тюркских топонимов нет и не было. Но, кумыки - полукровки (расовые кавказцы и языковые тюрки) так же как и кабардинцы, в отличие от демократичных обществ остальных кавказцев, к началу российской экспансии на Кавказ имели сильно дифференцированные по классам общества, как наследие монгольского владычества, что было на руку для агрессора России, в её политике "разделяй и властвуй". И потому приоритет в национальной политике России на Кавказе с первых дней оккупации Кавказа был чётко определён. С тех пор кумыкофильство в российских, а затем и советских  работах по истории восточно-кавказских народов было поддержано государственной политикой.

Тюрко-кумыкские топонимы отсутствуют не только в высокогорной Чечне, но и в предгорной зоне, а также на Чеченской плоскости, вне зависимости от пылкого желания К.З. Чокаева, А.Г. Магомедова, А.И. Шавхелишвили и некоторых других местных историков и языковедов найти их там, вопреки всякой логике. Их упрямое кумыкофильство можно объяснить, только неуёмным рвением пролезть в "советскую науку", с жёстко установленными национальными приоритетами, с целью имеет возможность хотя бы что-то написать и про историю своего народа. Не следуя партийным установкам и не проявив себя ярым "интернационалистом" выискивая даже среди исконно нахчинских лексем и топонимов тюркизмы и иранизмы, невозможно было добить-ся этого. В народе объясняют кумыкофильство некоторых авторов их нечеченским происхождением. Но для таких суждений нужно иметь достоверные сведения, хотя в принципе  подобное является обыденной практикой в нацио-нальной политике любой империи.

Приведём примеры топонимов Чечни c очевидным нахчинским происхождением, в которых, тем не менее, выискивали тюркскую лексическую основу, игнорируя их явно нахчинскую этимологию. Вначале рассмотрим топони-мы по предгорьям в Ичкерии. В Веденском районе на берегу реки Бас расположено нахчинское селение Тевзана. Подобный топоним существует и в западных районах Вайнахии. Тевзана это вовсе не тюркское тау-озень, а нахчинское тевжана - пологий, прогнувшийся. Согласные "ж" и "з" по причине близости физико-акустического производства соответствую-щих им звуков взаимозаменяемы как, например, в слове жима/зима - маленький. Селение Тевзана расположено среди гор в пологой котловине.

Нахчинская река Бас-хи по берегам которого расположено селение Тевзана это не "головная река" от тюркского слова баш - голова, а "река горного склона" от нахчинского слова басе - склон горы. Эта река действительно течёт в горах и после выхода на равнину имеет другое название, а именно Джалкх.
Нахчинский языковед Я.С. Вагапов считает, что, - "Бас - древняя форма нарицательного слова со значением "река", связанная с названиями рек на обширных территориях Европы и Азии в формах Ас, Яс, в отличие от которых в Бас классный показатель б исходной формы сохранился". Нали-чие этого термина в языках соседей нахчи он объясняет заимствованием: "Форма Басхан, вероятно, результат освое-ния носителями других языков нахского Басхи "река Бас", ср. название реки Бас в Чечне". (Вагапов Я.С. Проблема проис-хождения нахского этноса в свете данных лингвистики. // Проблемы происхождения нахских народов. Мат. науч. конфер. состояв.-ся в Шатое в 1992 г., с.162)
Элистанджа не тюркское "место народа", а "край речной долины" от нахчинских слов ал/эл - речная долина, йистан - край, края и суффикса джа/ча. Кто был в Элистанджах, знает, что это действительно долина горных речушек.

Претензии тюркологов к гидронимам нахчинской Ичке-рии абсолютно беспочвенны, за исключением некоторых поздних тюркских влияний в их произношении. Как пишет Я.С. Вагапов гидронимы Асса, Ясса, 'Асса широко распро-странены по всей Чечне, а также известны среди древних гидронимов по всему Северному Кавказу и означают с нахчинского языка река, речушка. (Там же, с.162).

И ичкерийская река Гуьмса, не тюркское кхум-су "песочная река". Этимология этого, несомненно, нахчинского гидронима ещё окончательно не раскрыта. Но он имеет типологическую связь с двумя другими, вне всякого сомне-ния, нахчинскими, горными гидронимами и одновременно топонимами Зумса и Тумса.

Я не знаю, какие ещё существуют претензии кумыко-филов к топонимам и гидронимам Ичкерии, но не сомне-ваюсь, что они беспочвенны, т.к. Ичкерия была недоступна для завоевателей. Как мы уже говорили нахчинское слово кхаьла в ичкерийском топониме Теза - Кхаьла не имеет ничего общего с тюркским кала. А тюркское слово юрт, в ичкерийс-ком топониме Ножай-Юрт, является поздним тюркским заимствованием добавленным, как гласит предание, к имени основателя села Ножа. Но если подойти к этому топониму с точки зрения научной этимологии, можно сказать, что тюркс-кое заимствование юрт, скорее всего, добавлено к имени прилагательному ножай, означающего с нахчинского "дубо-вое". То есть Ножай-Юрт - это село Дубовое.

В Ичкерии всего два селения, чьи названия оканчи-ваются на тюркское слово юрт, это Ножай-Юрт и Замай-Юрт. Оба селения основаны относительно недавно выходцами из родового поселения Бильты, чем и объясняется присутствие в этих топонимах заимствованного слова юрт.

Это замечание справедливо и относительно плоскост-ных нахчинских селений, чьи названия оканчиваются на слово юрт. Все они являются селениями позднего образо-вания, или же восстановленными на пепелищах старых селений с новыми названиями. Таковы, например селения Закан-Юрт, 1алхан-Юрт, Б1аьчи-юрт, в чьих названиях, как гласят предания, мы слышим имена их основателей.

Но тут необходимо разъяснит ещё один нюанс данного вопроса. Дело в том, что на современных российских картах Чеченской республики названия некоторых плоскостных селений обозначены с окончанием на слово юрт, в то время как сами нахчи эти селения так не называют, и это обстоятель-ство вводит в заблуждение некоторых исследователей нахчинской топонимики. К примеру, нахчи говорят не Дуба-Юрт, а говорят Дубин-Эвла, не Сержен-Юрт, а Сиржан-Эвла, не Мескер-Юрт, а Мескер-Эвла, не Цацан-Юрт, а Цоцин-Эвла, не Толстой-Юрт, а Девкар-Эвла и т.д.

Названия наиболее древних нахчинских поселений плоскости, как и названия родовых поселений и урочищ нахчи в горах и предгорьях (Нашха, Т1ерла, Бена, Ц1оьнтара, Белхата и др.), оригинальны и они не имеют приставок вроде нахчинских слов пхьа, кхаьла, г1ала, эвла, отар, хоте и заимствованных слов юрт, шахьар, означающих хутор, село, крепость, город и т.д. Таковы, к примеру, плоскостные селения Чечана, Нана-Чечана, Гермачиг, Майртуп, Шела, Атаг1а, Г1ойта, Мартан, Валарг, Сема1ашка, Б1омат и другие. Населённых пунктов с подобными названиями на Чеченской равнине большинство, что свидетельствует о ней как об исконно нахчинской, а не освоенной территории.    

На Чеченской плоскости относительно горных районов, по мнению филологов и историков кумыкофилов, количество топонимов с претензией на тюркское происхождение значительно возрастает, и в особенности за Терским и Качкалыковским хребтами. Алды, как они говорят, по-тюркски означает впереди, передний. Вполне возможно, что существует тюркское слово с подобным звучанием и указанным значением. Но к нахчинскому плоскостному селению, которые называется не алды, а Алда, оно не имеет никакого отношения.  Ал по-нахчински речка, речная долина, а да слово-определение в значении "есть". (см. Вагапов Я.С. Вайнахи и Сарматы. Грозный - 1990, с.17) Значение всего топонима Ал-да - речная долина (есть).

Атаг1а, тог1е два равнозначных нахчинских слова, означающих в переводе на русский язык "долину". Говорят, по-тюркски тогай также означает долину. Конечно, всякий скажет, что великие тюрки, не могли заимствовать это слово у малочисленного кавказского народа, и мы не будем это утверждать. Мы лишь утверждаем, что и нахчи его не заимствовали у тюрков. По-нахчински тоха = тог1а означает "бить, ударять". А в форме тог1е это слово-термин, вероятно, имеет в виду берег, о который бьются волны реки. По-видимому, слово тог1е изначально означало русло реки. Затем значение этого слова перенесли на всю речную долину. Сказанное подтверждает и то, что русло реки сегодня по-нахчински называют тог1е-чу в значении "внутрь, внутри (волны) ударяющихся (берегов)".

Таким образом, нет сомнения в том, что слово тог1е не является заимствованием в нахчинском языке. Это и другие вышеприведённые слова свидетельствуют о глубоких единых корнях нахчинского и тюркского языков, но не о взаимо-наслоениях и взаимопроникновениях. Далее будут приво-диться и другие нахчино-тюркские лексические параллели, подтверждающие данный тезис. Хотя, конечно же, автор категорически не отрицает факт некоторых заимствований. Было бы абсурдным вовсе отрицать тюркские заимствования в нахчинском языке. Они, безусловно, существуют, подобно тому, как существуют заимствования во всех языках мира. Но в данном случае наша цель показать и доказать что сущест-вуют нахчино-тюркские языковые связи и  другого уровня, чем простое заимствование. 

Хан-Г1ала - это не тюркское "ханская крепость", а нахчинское "сторожевая башня", от нахчинских слов хан - сторожевая и г1ала - башня. В XVIII веке у входа в Ханкальское ущелье действительно стояла сторожевая башня, построенная намного ранее этого чечен-аульцами для несения караульной службы по охране своего села от посягательств кабардинских и калмыкских феодалов.

Топоним Т1аш-Г1ала (Ташкала) по-нахчински, как и по-тюркски означает "каменная крепость", "каменный город". Но он не является производным от тюркского слова таш - камень, напротив производен от нахчинского т1о - камень, булыжник во множественном числе. Т1аш-Г1ала с нахчинс-кого языка означает крепость или город, выложенный из булыжника.

То, что нахчинское село Гермачига означает тюркское "укрепление" более чем сомнительно. В нахчинском языке ест слово гарма, означающее "бескрайний", в другом варианте ма-гарра, дословно значит "как видно; сколько не смотри; видно без конца". Есть и производное от него устойчивое словосочетание гарман-аре, в значении "бескрайняя равни-на". Вторая часть топонима чига/цига означает по-нахчински "туда, там где". Таким образом, значение всего топонима Гермачига - "туда, где или там, где бескрайняя равнина".

Нахчинское селение Гермачига расположено у подножья предгорий, при выходе на равнину. Как мы знаем, этнос не создаёт одного отдельно взятого топонима. Все топонимы находятся в связи с определённой группой топонимов близ-ких по смыслу. Это явление связанно с образом географичес-ких воззрений и типом мышления (ментальностью) их создателей. Топоним Гермачига вместе с другими названиями местностей схожих по смыслу в нахчинской топонимике также составляют отдельную группу: Ара-йист (урочище в районе с. Тевзана); Арц - лесистое предгорье (Ара/ца - вместе с равниной, у равнины); Ангушт (ингушское селение в значении "где виден горизонт"). В Бабаюртовском районе Дагестана, в ареале расселения народа нахчи, находиться ещё одно селение с идентичным названием Герменчик, которое действительно расположено "там, где бескрайняя равнина". На Украине, в Евразийской степи, расположен также город Кременчуг.

Нахчинский топоним Г1ойт1а, не имеет никакого отно-шения к тюркскому слову гота - кутан, как это утверждают кумыкофилы, т.к. мы встречаем его и в других формах, вроде Г1ой, Г1ой-хи, Г1оййист, Г1ойт1а-корта. Отсюда очевидно, что основа слова не гота, а г1ой, и окончания т1а - "на", йист - "край, на краю", хи - "вода, река" являются топофор-мантами. Нахчинскому языку свойственны переходы "г1" в "х" и обратно, как, например, в словах ваг1а = ваха, дог1а = доха и т.д. Г1ой, это хой - "стражники, стража". Нахчинские топонимы с основой г1ой имеют следующие значения: Г1ой-хи - "река стражей, сторожевая река"; Г1ой-йист - "у края, на краю реки стражей"; Г1ой-т1а - "на реке стражей, страж-ников"; Г1ой-т1а-корта - "на вершине стражей".

Я не могу понять, с каких это соображений название нахчинского села Майртуп некоторые псевдоучёные подводят под тюркское Майрам-тюбе, даже несозвучное с ним. Название данного села, состоящее из нахчинского словосоче-тания майр+туп, означает "стан смелых", "ставка храбрых". Объяснить логику столь странной тюркской  этимологии это-го прозрачного нахчинского топонима можно лишь кумыко-фильством её авторам.

Это селение, как известно из отечественной истории, являлось ставкой легендарного военного предводителя и национального лидера нахчи Тайми Бейболата. Я также сомневаюсь, что Б1аьчи-юрт основан, как утверждается в народной этимологии, неким Б1аьчи. Скорее, это позднее переосмысление народом давно существующего топонима. Б1ачи это диалектная форма современного литературного слова баьччи, прилагательного от баьчча - предводитель, военачальник. Названия села Бачи-Юрт, расположенного недалеко от "стана смелых" селения Майр-туп, означает поселение военных предводителей. Названия этих соседних селений свидетельствуют о том, что территория их располо-жения являлась оборонительной линией народа нахчи, во времена монгольской оккупации степной части их родины. Эти селения являлись также базами для сбора военных сил и плацдармом для нападения и нанесения ответных ударов. Очевидно, что Качкалыковский хребет в то время являлся передовым рубежом.

Некоторые другие отдельные топонимы Чеченской равнины, приписываемые к кумыкским, имеют такую же тюркскую основу, как и вышеописанные топонимы.

За Качкалыковским хребтом, как уже было сказано, мы также встречаем нахчинские топонимы. Но в этом районе наравне с исконно нахчинскими топонимами, мы встречаем и некоторые действительно тюркские топонимы, хотя и они, как мы уже говорили выше, в большинстве случаев, представляют собой переводы на тюркский язык ранее существовавших нахчинских топонимов.

Так, например, нахчинское селение Мелчу-хи кумыки называют Исти-су, где оба названия села переводятся на русский язык как "тёплая вода, тёплый источник". Свидетель-ством того, что кумыкское название Исти-су является переводом нахчинского топонима Мелчу-хи, а не наоборот, может явиться и то, что недалеко от этого селения находиться другое селение со сходным по смыслу названием Дарбан-хи (в значении "лечебная вода") населённое нахчинцами и кумы-ками, но не имеющее дублирующего кумыкского названия.

Практика подобного перевода части местных топони-мов на свой язык присуща народам-завоевателям. Наглядным примером служит тюркский топоним Бештау, переведённый русскими дословно в Пятигорск, после крушения тюрко-монгольского владычества и овладения Предкавказским регионом Российской империей.

Наиболее романтичным кавказским топонимом извест-ным в российской, художественной и документальной лите-ратуре XIX века, переведённым главенствовавшими в Предкавказье тюркоязычными монголоидами на свой язык с нахчинского является Ичкерия. Как нахчинский топоним Чиехьари-йа (чоьхьара йу - внутренняя [земля есть]), также и его тюркский аналог выступают в значении "внутренняя страна, земля" и имеют к тому же сходство в звучании.

Методы топонимообразования даже более убедительно свидетельствуют об этнической принадлежности закачкалы-ковских топонимов, чем их лексическая основа. В топониме Ойсхара мы можем найти сразу два суффикса, свойственных нахчинскому топонимообразованию, это - "ха" и "ра". (К.З. Чокаев. "Суффиксальное образование топонимических назва-ний в вайнахских языках". ЧИНИИ, Труды, том IX, с.49-51) В топониме Нойбоьра мы наблюдаем агглюнативный метод топонимообразования, посредством добавления к нахскому слову Ной, другого слова боьра - овраг, лощина. 

Определённо кумыкским топонимом в этом районе считают название нахчинского селения Кошкелды, в котором усматривают тюркское словосочетание "Добро пожаловать". После возвращения нахчинцев из депортации у входа в село построили кирпичную арку, на которой так и написали "Кошкелды - Добро пожаловать!".  Но в прошлом в принципе не могло быть селения с подобным восклицательным назва-нием. Кхошк1елда с нахчинского дословно означает "внизу пашни, под пашнями [есть]". Это селение, ниже которого расположены просторные пашни. И это наиболее значимый признак села расположенного при выходе из предгорий.

Лишь внешнее созвучие названия нахчинского селения Кхошк1елда с тюркским словосочетанием хош гялди - "добро пожаловать", послужило основой для его смехотворной кумыкской этимологии. Наши современники забыли, что основатели села, давшие ему название, жили не в советском обществе. А в прошлом не тюрки, не нахчи не давали сёлам названия подобные коммунистическим лозунгам. Культура и психология создателей этого села однозначно отличались от психологии кумыкофилов с коммунистическим  мировозрени-ем этимологизировавших этот нахчинский топоним по-средством не нахчинского языка.

Не могу оставить не упомянутым ещё одно нахчинское слово коьшка, которое могло лечь в основу названия данного села, хотя нет никаких сомнений в правильности приведённой выше этимологии этого топонима. В хуррито-урартийском языке, который уже без опасения быть неправым можно назвать одним из древних нахчинских языков, известно слово коьшка, означающее трон. В современном нахчинском языке известен устойчивый фразеологический оборот "коьшкал хаа" в значении "сесть на шею", чья смысловая связь со словосочетанием "сесть на трон" очевидна. В далёком прошлом в основу названия нахчинского селения Кошкелди могло быть положено и это слово коьшка - трон. Возможно, здесь располагались резиденция и трон неизвестной нам древней династии правителей. Но это как я уже сказал лишь версия.

Все древние топонимы Терско-Сунженского между-речья имеют нахчинскую лексическую основу. Но не все они имеют ясного значения для уха привыкшего к просторечию современного нахчинца. Название нахчино-кумыкского селения Брагуны основанного в XVII веке, также как многие другие топонимы Чечни считают тюркским лишь по той причине, что при поверхностном рассмотрении не выявляют его прозрачного смыслового значения с нахчинского языка. Хотя с кумыкского языка, мы также не обнаруживаем удовле-творительной этимологии этого слова. Но, тем не менее, его поспешили отнести не к нахчинскому, а кумыкскому топо-ниму.

Принцип, по которому к нахчинским топонимам с неясным для простого обывателя значением сразу начинали примерять иностранные языки и прежде всего кумыкский, не научен. Научная этимология тем и отличается от народной, что, не становясь рабой современной внешней формы слова, восстанавливает его историческую форму, тем самым, выявляя истинное значение этого слова.

Мы видим, что в Чечне есть и другие топонимы, семан-тически близкие к Борг1а/н, к примеру, Дарг1а. В этих двух топонимах начальные "б" и "д" могут являться закаменелыми классными показателями, причём не архаичными, а функцио-нирующими до сих пор в современном нахчинском языке. Подобное явление мы наблюдаем в гидрониме Терк, где "т" является архаичным закаменелым классным показателем к нахчинскому слову эрк - горная река. В таком случае выявля-ется основа слова Борг1а, это "орг1а" или "орга", соответ-ственно известному в нахчинском языке фонетическому процессу взаимозаменяемости "г1" и "г".

Орга гидроним с собирательным значением "глубокая, буйная река". Сегодня он стал нарицательным названием одной определённой горной чеченской реки Аргун. Но у этой реки есть, до сих пор незабытое старшим поколением, полное название 1аржа орга - Чёрная река. Термин "орга" восходит к древней форме аргу>арга - выдалбливать. Сам термин, вероятно, стал применяться в значении "буйная река", в соответствии со свойством большой горной реки выдалбли-вать себе русло. Известно, что в средневековье Терек в его среднем течении, где расположено село Борг1ана назывался Борганом (Бу+аргу+на).

То же самое можно сказать и относительно Терско-Сулакского междуречья, хотя население здесь было смешан-ное нахчинско-тюркское как и в селении Брагуны. На левом берегу реки Сулак расположено село Бавтугай, по-нахчински Бай-тог1е - "луговая долина". Река Сулак  исторически явля-ется этнической границей между нахчи и современными дагестанскими народами и по-нахчински называется Суьйли-ахк - Дагестанская река. Три основных политико-экономичес-ких центра Терско-Сулакского междуречья Аксай (Тешки-чу), Эндирей (Эндар-эвла) и Костек (Коьстиг-эвла) являются исконно нахчинскими топонимами, т.к. обнаруживают в себе суффиксальные и агглюнативные средства нахчинского топонимообразования и нахчинские лексические основы.

В основе первого топонима лежит нахчинское слово теш - "кизил" плюс суффикс направленности (-ка). Тешка по-нахчински означает "к кизилам, к кизиловым кустам". Окончание (-чу) дословно означает внутрь, но в топонимах выступает в значении "вбирающий определённую террито-рию". Те, кто утверждает, что Тешкичу это кумыкский топо-ним, возводят его к тюркскому слову таш - камень. Но вряд ли поселению, расположенному в степной равнине, где слож-но найти камень, дадут подобное название. Зато кизиловых кустарников в окрестностях Тешкичу предостаточно.

В основе второго топонима лежит нахчинское слово ан / эн/ян - "пространство". В Чечне известны ещё несколько подобных топонимов. Это Андреевская долина в Грозном, по-нахчински Андар-тог1е, и бывшее селения Андаре некогда  располагавшееся в ней, а также современные Яндаре в Назрановском районе и Янди-отар в Ачхой-Мартановском районе. Ан+да+ре/Ян+да+ре/Эн+да+ре, дословно означает "к [месту] где есть простор".

Как свидетельствует С.Ц. Умаров предание, записанное со слов Израилова Баудина жителя Цонтароя, гласит, что селение Костек основано цонтароевцем по имени Коьстиг сыном Эжа, основателя Цонтароя. (С.Ц. Умаров. "Новые археологические памятники эпохи озднего средневековья в нагорной Чечено-Ингушетии", ЧИНИИИЯЛ, Арх.-этнограф. сб., том II, Грозный - 1968, с.238).

Хотя это обычная народная этимология топонима, но в основе преданий обычно лежат свидетельства переосмыслен-ных исторических фактов и сомневаться в том, что Костек основан цонтароевцами, не приходиться. Но возможно не сыном Эжи Коьстигом. В основе топонима скорее лежит нахчинское слово хьост - источник, родник и он образован при помощи уменьшительного суффикса (-иг). Кто видел местоположения   селения   Костек,  в  районе которого много родников, убедится, что этимология этого российского варианта названия в изначальной форме Хьостиг верна.
Вполне определённо название главного современного города Сулако-Терского междуречья Хасав-Юрт, так же нахчинского происхождения. Оно образовано от нахчинского слова Хас - грядка, огород. Хасав-Юрт, по-нахчински Хасу-Юрт - это "город огородов".

К фактам нахчинской топонимики Терско-Сунженского и Терско-Сулакского междуречий можем добавить и результаты археологических исследований этого региона. Нахчинский историк Багаев М.Х., утверждая аборигенность нахчи в этом районе, пишет: "В 1985 г. в прессе печатается статья В.Б. Виноградова*, где написано, что на территории равнинного Терско-Сунженского междуречья задолго до чеченцев, осетин жили как-то: аланы, группы Золотой Орды, ногайцы и другие народы. В этой концепции виноградовцам мешало одно звено в общем научном "построении". Речь идёт как раз о Терско-Сунженском бассейне, где в III - II тыс. до н. э. прослежены следы генезиса местной материальной культуры, носители которых были протовайнахи, а коль это научно доказано, то, стало быть, противоречит концепции отсутствия древних вайнахов на плоскости с древнейших времён до XVI - XVIII веков". (Багаев М.Х. Происхождение вайнахского народа. // Проблемы происхождения нахских народов. Махачкала-1996, с.149; Виноградов В., Мамаев Х. Критерий истины. "Грозненский рабочий", от 26 мая 1985 г.).

Опираясь на всё вышесказанное с учётом многих других фактов, не приведённых в этой главе, забегая несколько вперёд, смею утверждать, что территория к северу от Главного Кавказского хребта (а не от Бокового по которому проходит современная южная граница Чечни), заключённая между реками Кумой (с западо-севера) и Сулаком (с юго-востока), а также Каспийским побережьем между их устьями является территорией изначального этногенетического развития народа нахчи. Эта территория исконная, древнейшая родина нахчи. Но левобережье Терека в позднее средне-вековье оказалось для них потерянным.

Нахчи на вышеуказанной территории являются абори-генным населением, и они никогда не покидали её. В периоды оккупации степных районов в Сулакско-Терско-Кумском, а отчасти и Терско-Сунженском междуречьях они лишь вре-менно подчинялись завоевателям, при этом сохраняя числен-ное превосходство. И только в песчаных бурунах Терско-Кумского междуречье удавалось врагу превзойти численность нахчинского населения. А внутренняя Чеченская плоскость и предгорья Чечни всегда были ареной ожесточённых сраже-ний, и врагу никогда не удавалось захватить их и оконча-тельно подчинить.

В периоды оккупации иноземцев, население ранее упомянутых двух районов принимало позитивные элементы их культуры и быта, и поэтому являлось наиболее продви-нутой частью нахчинского народа. Но собственные внутрен-ние силы нахчинский народ всегда питал из своих корней уходящих в ту часть народа, которая проживает в никогда не освоенных иноземными завоевателями внутренних районах - в Ичкерии (Чоьхьара мохк) и в горной зоне расположенной выше неё.

Когда Терско-Сунжеское и Терско-Сулакское между-речья вместе с нахчинским населением, обитающим в них, оказывались в руках завоевателей, а нахчи из предгорных и горных районов совершали на них свои дерзкие набеги, но точно также и в отношении их совершались завоевателями карательные экспедиции, то тогда Чеченская плоскость, эта внутренняя долина, превращалась в прифронтовую зону и становилась малолюдной, зарастая лесом. Именно такой её описывали современники XVI - XVII веков, во время очередного массового переселения нахчи с предгорий и гор на плоскость, после крушения на ней владычества тюрко-язычных племён.

Исключительно ложным является сложившийся благо-даря художественной российской литературе, стереотип кровопролитных сражений высоко в горах Чечни. В горы редко доходили крупные военные экспедиции противника. Все самые ожесточённые сражения всех прошедших войн, как и двух последних Русско-Чеченских войн, всегда проходили на Чеченской равнине, и её население всегда являлось и является наиболее боеспособной частью нахчинского народа. А горы всегда были тылом и базовыми районами для нахчинских партизан.

Никогда не покидая свою исконную территорию, нахчи не раз расселялись по обширным степным просторам Предкавказья до Волги, Дона и Черноморско-Азовского побе-режья. Но об этом поговорим в других главах. А завершая эту главу, в подтверждение всего вышесказанного мною, хочу привести заключительную к её теме цитату. "Утверждения некоторых учённых о том, что вайнахи освоили равнины Предкавказья лишь в XV - XVI веках новой эры, являются коньюктурным домыслами, далёкими от объективных истори-ческих данных. Предки вайнахов заселили северокавказские равнины, по крайней мере, три тысячи лет назад и с тех пор лишь нашествия более многочисленных завоевателей застав-ляли их временно отступить в горы". (Бакаев Х.М. Расселение вайнахов в горах и на равнине: факты и домыслы. Проблемы происхождения нахских народов. Махачкала-1996, с. 191)

 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
© 2005—2015 Нахская библиотека