Zhaina - Нахская библиотека Добавить в ИзбранноеВ закладки Написать редакцииНаписать RSS лентаRSS
логин: пароль:
Регистрация! Забыли пароль?
Библиотека

Поиск
Опрос

Язык
История
Культура
Литература
Родина
Народ


Рассылка

» Литература » Захар из чеченцев
Захар из чеченцев Сергей Тарасов, Магомед Вахаев
ВСТРЕЧА ЛЕРМОНТОВА И ЗАХАРОВАВ Петербурге было туманное утро. По заснеженной набережной катили сани, в которых сидели Афанасий Алексеевич Столыпин, предводитель дворянства Саратовской губернии, типичный русский барин, и его внучатый племянник корнет лейб-гвардии гусарского полка Михаил Лермонтов.
Мордастый кучер, как истукан восседавший на козлах, лихо правил тройкой. Когда проезжали мимо Петропавловской крепости, Лермонтов не выдержал и процедил сквозь зубы:
- Позор России...
-  Мишель, - сказал Столыпин. - Давно пора забыть о декабре двадцать пятого года, о Сенатской площади, о несчастных повешенных и сосланных в сибирь и на Кавказ... Тогда будет легче жить, а им мы все равно не поможем и не изменим ничего...
Лермонтов вздохнул и сказал:
- А совесть? Как с ней быть? Столыпин только пожал плечами.
Сани пролетели по мосту через замерзшую Неву и выскочили на набережную. Около ярко освещенного подъезда огромного особняка сани остановились.
Откинув медвежью полость, Столыпин и Лермонтов вылезли из саней. Швейцар при входе почтительно распахнул перед ними двери. Скинув в передней на руки подбежавшему лакею шубу, Столыпин оглядел себя в зеркале, одернул жилет, пригладил волосы и стал подниматься по ковру отлогой лестницы. Лермонтов последовал за ним.
Пройдя через целую анфиладу комнат, двери которых перед ними услужливо открывали вышколенные лакеи, Столыпин и Лермонтов вошли в просторный зал, где собралось большое и представительное общество, толпившееся около развешенных по стенам картин. Лакеи разносили шампанское. Столыпин нашел глазами хозяйку, пожилую графиню, и подвел к ней Лермонтова.
Та, узнав Столыпина, протянула ему руку для поцелуя:
- Афанасий Алексеевич! Дай бог памяти, сколько ж лет мы не виделись?
На графиню, очевидно, нахлынули приятные воспоминания, и в голосе появились мечтательные нотки:
- Саратов... Волга... А тот пикник я буду помнить всю жизнь.
Столыпин смущенно кашлянул...
И графине, и Столыпину было что вспомнить. Герой войны 1812 года, молодой артиллерийский офицер Афанасий Столыпин, появившийся в Саратовском дворянском собрании после Парижского похода, в один вечер покорил юную графиню. Она забыла и о своем скучном муже, бывшем в то время в отлучке, и о супружеской верности. Но их счастье длилось не долго. Столыпин вскоре должен был вернуться в полк...
Вернувшись из мира воспоминаний на грешную землю, графиня вздохнула и спросила:
-  Ты, сказывают, в губернии уже предводитель дворянства?
- Уже как пять лет, графиня, - ответил Столыпин.
- Боже, как бежит время, - вздохнула графиня. - Надолго к нам в Петербург? И каким ветром?
-  Хочу заказать портрет своего внучатого племянника, -сказал Столыпин и, обернувшись к стоявшему чуть поодаль Лермонтову, позвал его:
- Мишель!
-  Мишель Лермонтов, - отрекомендовал его Столыпин. -Корнет Лейб-Гвардии гусарского полка.
-  Это для тебя он корнет, - графиня достала лорнет и внимательно разглядывала Лермонтова, - А для меня - поэт.
-  Мы тут все зачитываемся вашим «Маскарадом», - сказала она, обращаясь к Лермонтову.
-  Весьма польщен, - сказал Лермонтов и лихо щелкнул каблуками.
-  Гусар! - усмехнулась графиня. - Есть в кого...
И она опять как-то мечтательно посмотрела на Столыпина. Тот поспешил перевести разговор:
-  Графиня, я знаю, вы опекаете художников. Вот и этот вернисаж
Столыпин оглядел развешенные по залу картины.
-  Может, матушка, кого присоветуешь? - вдруг по-свойски спросил он у графини.
-  Присоветую, - улыбнулась графиня. - Молодого, только-только из академии художеств вышел, две серебряные медали имеет.  Отличный портретист. Сам Брюллов хвалит. Правда, инородец. Говорят, из чеченцев.
- Из чеченцев? - удивился Лермонтов.
- Да, это какая-то романтическая история, - сказала графиня. - Он приемный сын Петра Ермолова.
-  Как же, как же! - обрадовался знакомому Столыпин. -Петр Николаевич командовал 3 бригадой 21 пехотной дивизии в грузин, двоюродный брат самого Алексея Петровича Ермолова, героя двенадцатого года и покорителя Кавказа.  Имел честь под его началом сражаться с Бонапартом...
Теперь уже у старого вояки Столыпина от воспоминаний слегка затуманились глаза.
Графиня взяла его под руку и тоже по-свойски сказала:
-  Пойдем, батюшка, познакомлю с моим протеже, да и на картины его посмотрим.
Они, раскланиваясь по дороге со знакомыми, направились к молодому художнику, стоявшему около своих картин. Он был худ, черные волосы подчеркивали бледность лица, черные глаза горели каким-то загадочным огнем.
-  Петруша, - сказала ему графиня. - А я тебе заказчика привела.
Художник, не отрываясь, смотрел на Лермонтова. Графиня отметила это и сказала, представляя молодых людей друг другу:
- Почувствовал родственную душу...  Познакомьтесь: художник Петр Захаров, поэт Михаил Лермонтов.
Захаров пожал протянутую ему Лермонтовым руку и сказал:
-  Искренне рад встрече со столь почитаемым не только мною поэтом.
Знакомясь с Захаровым, Столыпин с улыбкой сказал:
-  Афанасий Алексеевич Столыпин, двоюродный дед столь почитаемого вами поэта, портрет которого я бы и хотел заказать.
Искренняя радость мелькнула в глазах художника:
- Почту за честь.
Графиня повела Столыпина к картинам Захарова. Это были «Автопортрет», «Старуха, гадающая на картах», «Велисарий с мальчиком, просящим милостыню».
Лермонтов и Захаров стояли чуть поодаль. Лермонтов разглядывал картины художника, а тот «изучал» поэта. Глядя на «Велисария», Лермонтов сказал задумчиво:
-  Великий полководец Велисарий... В гонении... Ему не на что вернуться на родину... Его судьба так похожа на судьбу многих русских полководцев... Суворова, Ермолова...
-  Поэтому я и написал эту картину, - также задумчиво сказал Захаров, потом, вдруг, удивился: - А как вы догадались?
Но Лермонтов не успел ответить, потому что к нему пристала жеманная девица, сопровождаемая жандармским ротмистром, явно немецкой наружности.
-  Мсье Лермонтов, сочините мне стихи в альбом! - капризным тоном первой красавицы попросила девица.
Лермонтов, было видно, хотел ответить резкостью, но сдержался. Внимательно поглядев на девицу, Лермонтов улыбнулся и сказал:
- Три Грации...
Тут дева, решив, что она будет грацией, притворно заслушалась, при этом «делая глазки» жандармскому ротмистру, а Лермонтов закончил:
- Три Грации считались в древнем мире, Родились вы, - Все три, а не четыре!
И подхватив Захарова под руку, он присоединился к Столыпину и графине.
Девица не сразу поняла смысл стихотворного экспромта, а когда поняла, лицо ее перекосилось от злобы.
Жандарм, кажется, вообще плохо понимал русский язык, но по выражению лица девицы догадался, что ее отнюдь не восхваляли.
- Он обидел вас? - с сильным акцентом спросил он.
-  Рифмоплет! - прошипела она, глядя в спину удалявшегося Лермонтова, - Бумагомарака!
- Что есть бумагомарака? - поинтересовался жандарм. Он уже понял, что его пассию обидели.
- Бездарный поэт, - объяснила девица.
- Да-да, - согласился жандарм и добавил: - И этот художник... Дикарь... Тоже бездарный...
Лермонтов и Столыпин раскланялись с графиней и Захаровым.
- В любое время, которое вы сможете мне подарить, я буду ждать вас у себя в мастерской. Это на Васильевском острове, во флигеле дома Семеновых, - сказал Захаров Лермонтову.
-  Непременно буду, - сказал Лермонтов, - У меня к вам свой интерес.
- Какой? - спросил Захаров.
- Открою при встрече, - улыбнулся Лермонтов.
Публика уже наполовину разошлась, когда к Захарову подошел жандармский ротмистр, за которым внимательно следила его пассия, окруженная подружками. Те тоже наблюдали за ротмистром и Захаровым, о чем-то тихо переговариваясь с заговорщицким видом.
Жандарм остановился перед Захаровым и некоторое время стоял молча, пустыми, оловянными глазами глядя в лицо художника. Захаров спокойно выдержал этот взгляд.
-  Ваши картины мне не нравятся, - громко, отчего прозвучал явственный немецкий акцент, сказал жандарм. - И мне не нравятся стихи господина Лермонтова. Вы не художник. Вы -бумагомарака.
В зале наступила тишина. Все смотрели на жандарма и художника.
Захаров, еле сдерживая клокотавшую в нем ярость, шагнул к жандарму и сказал:
-  Милостивый государь. Никто не вправе заставить вас любить меня или господина Лермонтова. Но существуют законы порядочности и чести, которые не позволено преступать никому.
Жандарм презрительно оттопырил губу, бросив победоносный взгляд на застывших в ожидании скандала девиц, и сказал:
-  Не трудитесь вызывать меня на дуэль. Вы не дворянин, и, вообще, даже не европеец.
- Может быть, - сказал взявший себя в руки Захаров. - А вы -дворянин, европеец, но не мужчина. И, вообще, похожи на...
Тут Захаров сделал паузу и отступил от жандарма. Он стал пристально разглядывать его, как художник обычно разглядывает объект для рисования.
- Вы похожи на таракана, которого на Руси зовут пруссаком, -наконец сказал Захаров, подводя итоги своего наблюдения.
В зале раздался гомерический хохот: так немец, действительно был похож на таракана.
-  Майн готт! - по-немецки выругался жандарм и схватился за эфес сабли, но тут же опустил руку. - Ты мне заплатишь за это...
 
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь. Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо зайти на сайт под своим именем.
1) asterikx (17 октября 2008 21:37)
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
© 2005—2015 Нахская библиотека